С вещами на выход

Очень, очень зависит успех пьесы от работы буфетчика, от того как осветитель расставил лампы и разумеется, от того, с какого места вы смотрите пьесу. Смотреть с галерки крайне демократично, но при этом не получается рассмотреть декорации, половина слов актеров пропадает в гуле зала, да и лица актеров видны плохо. Все эти нюансы игры, мимика, блеск глаз, изящество поз - разве можно все это увидеть из невозможной дали галерки?! Впрочем, партер, престижнейший партер, признаемся честно, не всегда дарит зрителю только радость - грим актеров ярок и груб, голоса неестественны и слишком громки, слишком заметно, что реквизит - это всего лишь дешевая подделка под настоящее, а голоса суфлеров! А шепотки из-за кулис! А пыль, оставленная на сцене нерадивой уборщицей и поднимаемая ногами кордебалета! Нет, чтобы полностью насладиться спектаклем, лучше всего смотреть его из ложи.

Она достаточно далека от сцены, чтобы можно было легко поверить в сказку театра, она расположена так, что открывает наилучший вид на разыгрываемые сцены, а рядом с вами будут только приятные люди - ваши спутники. В директорской ложе Храма Искусств Гренода сидели господин Фириллианнес Ретхонкорван, генерал Гунтер Брах, госпожа Сюзанна Гильдебройс, госпожа Розалинда Блумм и госпожа Хидельгарда Лесли. Дамы с безупречно прямыми спинами, в локонах и легких духах, кавалеры в темных костюмах и шелковых галстуках, повязанных затейливыми узлами. - О! Прекрасная Розалинда! - воскликнул актер на сцене. Рози слегка улыбнулась, Фириллианнес слегка нахмурился. Через мгновение из дыры в разрисованных досках, изображавших дом, выглянула девица с густо обведенными синей краской глазами. Девица подперла пальчиком щечку и посмотрела вниз. Воздыхатель упал на колени, прижал руку к сердцу и так запрокинул голову, словно пытался разглядеть потолок зала. - О! Владычица моего сердца! - прохрипел он, но тут из левой кулисы с бранью выскочила старуха. - Разлегся, оглоед! - пробурчала она, огрела несчастного влюбленного метлой, повернулась к зрителям. .. И началось волшебство! Непонятно почему, но декорации исчезли, и перед зрителями появилась настоящая улица. Намалеванная девица стала удивительной красавицей, неестественные позы обрели изящество, старые шутки снова стали смешными. Старуха металась по сцене, бранилась, смеялась, заигрывала и менялась, постоянно менялась! С незадачливыми поклонниками своей молодой хозяйки она была насмешливо-груба, перед стариком-хозяином лебезила, а вот на свою госпожу она ворчала.