Ойса

Глава 3

Глава 3

Позже, когда Ойса вспоминала тот вечер, она кляла себя за то, что, почуяв неладное, не бросилась прочь от старухиной избы. Да только как прошлое не кляни, сделанного не воротишь. Да и не знала тогда Ойса, как все обернется.

Сидя в полутёмной избе бабки Шутихи, она зябко поводила плечами, осторожно глядя по сторонам. Странное было, что всегда радушная и приветливая старуха, больше похожая на легкий одуванчик, в один миг обернулась колким репьём.

Даже сам дом переменился. Куда только делась светлая горница, наполненная ароматами сухоцветов да свежей выпечкой? Исчезли разноцветные самотканые половички, и доски осиротело глазели вверх черными точками сучков.

- Не вовремя ты пожаловала, - проворчала бабка, прилаживая факел к стене.

- Да я не по своей воле, - робко откликнулась Ойса, - меня дедко послал, не возлюбили меня в деревне.

- За что же это? - полюбопытствовала Шутиха, присаживаясь подле девочки на лавку.

Ойса нахмурилась, ей не хотелось оправдываться, но и без ответа вопрос оставлять не следовало:

- Дочка деревенского головы приболела, а раз я деду не родная, то и подумали на меня.

- Сплавные, добрые селяне, - фыркнула бабка, - говорила я Гуне, что его заигрывания с деревенскими добром не обернуться. А он, знай себе, твердит, что ежели к людям с добром, так и они к тебе с тем же. Вот и доигрался.

- Дедко не виноват, - возмутилась Ойса, - да и не обидят они его, коли меня не найдут.

- Хитрый жук, старый хитрый жук, - Шутиха, кряхтя, поднялась с лавки и, прошаркав к печи, рьяно загремела заслонкой.

Затем достала из печного зева крынку и, глотнув содержимое прямо через край, протянула посудину гостье, - накось, выпей, а затем спать ложись, утро вечера мудренее, придумаю, что ж мне теперь с таким подарочком делать.

Ойса приняла крынку и принюхалась, пахло медом и горькой полынью, осторожно отхлебнув, она закашлялось. Нутро обожгло, а в голове враз помутилось. Тело стало мягким и слабым, руки сами собой разжались, и крынка наверняка бы выпала, если б старуха не подхватила посудину.

Сонная одурь накатила вмиг, и Ойса, клонясь, легла на лавку и тут же провалилась в забытье, не почуяв даже, как старуха прикрыла ее медвежьей шкурой.

Ойсу разбудил стук, кто-то, не жалея сил, молотил по воротам, желая, чтоб его впустили. Шутиха, накрывавшая на стол, недобро покосилась на Ойсу, а затем вышла из избы, аккуратно притворив за собой дверь.

Не зря на Ойсу ополчились деревенские.