Да, я зомби, проблемы?

Скосив сощуренный взгляд в сторону мужчин, я поняла, что любое моё лишнее слово — и никакой ботинок меня не спасёт. Самое главное не засмеяться...

— Не смей шутить со мной, — видимо, Ник всё-таки понял по моей едва сдерживаемой улыбки, что Банный Глист это явно не ассоциация бандитов и не логотип моего начальства. — Немедленно отвечай на мои вопросы!

И резкая боль, которая чуть не вывернула мне голову наизнанку. Я лишь смогла тихо охнуть: горло сдавливало в тиски, онемение не позволяло даже нормально вздохнуть. Улыбка пропала с моего лица.

Когда мне перестали поджаривать мозг, напротив я увидела лишь ожидание. От меня хотели услышать ответы, те ответы, которые удовлетворили бы их интерес.

«А не пошёл бы ты... В лес! Волков кормить!» — не выдержала моя гордость, нехорошо взглянув в голубые глаза.

— Значит не хочешь по-хорошему?

— То есть, это вы сейчас ещё по-хорошему пытались? — удивлённо произнесла я шепотом, едва смущённо не закрыв губы ладошкой. Тут похитители мучаются, нянчаются со мной, а я, неблагодарная, ещё и возмущаюсь! Произвол!

Тут я внезапно почувствовала, как некомфортное ощущение начало исчезать.

Всё-таки моя способность, как никогда кстати. Расхрабрившись, я перехватила освободившейся от чужого контроля рукой запястье Ника и тихо, почти дружелюбно произнесла ошеломлённому парню:

— Отведайка силушки богатырской, — и другая ладошка дёрнулась, та самая, державшая ботинок, который словно ждал своего звёздного часа.

«Мочи его!» — мелькнуло воинственно на затворках круглой отличницы и выпускницы юридического факультета.

Послышался «бдзем», так звучала столкнувшаяся с препятствием застёжка на обуви, и вслед за ним зазвучал иномирский мат, так уже звучала разбитая чужая голова.

Глава 4.3

Господи-господи-господи...

Мой взгляд метался от одной полки к другой, от одной банки к остальным: глаза, ухо, зубы, мозг, череп, кости. Ещё один круг по комнате. Клетки, острые инструменты, грязные халаты, местами алые пятны на стенах, видимо до конца не стерлись, и... Зомби, компактно упакованные в банках.

Они занимали отдельную полку на шкафу с разными раритетными образцами и печально смотрели на меня своими глазными яблоками. Их поддернутый лейкомой взгляд так и выражал свои соболезнования. «У нас тут соседняя банка свободна», — словно невзначай говорил один из них, бледнея на радостях и булькая что-то непонятное.

От такой картины я судорожно попыталась вырваться из кандалов, с помощью которых меня пригвоздили к холодной кушетке.