Да, я зомби, проблемы?

В соседней комнате послышалась какая-то возня, которая заставила меня на мгновение замереть и чуть не наделать образцов уже для анализа. Сожаления накатили на меня вместе с осознанием того, что мне не выбраться. А жалела я только об одном: зря я не сопротивлялась отряду садистов и параноиков, когда они меня вели, можно сказать, на смерть.

Когда я угостила заклинателя подошвой, мою мертвую персону ответно угостили убойной магией, от которой меня чуть не раскидало на милые кусочки «Мираторга» — мириться они явно хотели только с моими останками.

Злого шатена, которому я набила шишку и, кажется, в процессе выбила и крышу, остановило от моего убийства два весомых аргумента: Говнэй и Гар. Они силком оттащили уже второго с пострадавшей гордостью в коридор и на целый час оставили меня наедине с нервным «а может не стоило?». «Да расслабься, они то убить нас не могут! Мы же и так мертвы!», — отвечала каждый раз радостно логика, прекрасно зная, что «смерть» понятие относительное.

К сожалению, расслабиться я смогла чуть позже — на кушетке.

Нежданные гости пришли в лице знакомых мне Альго и Диннэра, которые отконвоировали меня уже наверх. Надежда на то, что меня выпустят и всё закончится хорошо, самоубилась сразу же, когда мою тушу бесцеремонно приковали к холодному металлу больничной лежанки и вновь оставили на произвол судьбы.

Осознала весь спектр страха и переживаний я только сейчас, на тридцатой минуте тягостного ожидания своей участи, под бульканья своих сородичей и громкие щелчки секундной стрелки.

Я думала... Нет, я верила, что меня всё-таки отпустят, как уже бесполезного свидетеля, но нет, всё оказалось куда печальнее. Не получив от меня нужных сведений, они решили перейти на следующий этап — получение нужных внутренних материалов. С этим отказать у меня получалось плохо. Под рукой ничего не было, из арсенала самозащиты было лишь «да я тебя в блин вкатаю!». Учитывая то, что слова ещё ни разу не спасали меня от плачевных последствий, перспективы были радующими только для свободной банки.

Пока я представляла, как буду проводить будни будучи заготовкой для экспериментов, на сцене появилось действующее явно не в благих намерениях лицо. Чужая мужская физиономия оказалась лет на пятьдесят, с росчерком морщин на лбу и едва видящим одним глазом. Видимо, кто-то от всего сердца оставил положительный отзыв на лицевой строчке старика. Было видно, что многие в восторге от профессии пенсионера.