Призрак с лейкой

Оказавшись под низким сводом, она проверила только коробку с рисунками. Как вот теперь точно узнать, копался он там или нет?!

Стало ужасно обидно, самообладание мгновенно иссякло. Ведь там столько набросков с противным Бертрамом!.. Фигуры украдкой с натуры, портреты по памяти… И всё это сверху коробки!

– Шарлотта! – снова позвал подлец, похлюпав перед этим водой. Явно возвращается к гроту…

Но самообладание-то кончилось! В ушах занимался сквозняк…

– Вон отсюда! – страшно завопила Лотти, – Чтобы вам заболеть в этой ледяной воде и гореть в страшной лихорадке!

Она схватилась за уши, чтобы не пускать больше в голову ветер, задвинулась в дальний край грота и оцепенела.

– Накар-р-ркала, – сокрушался Блэк следующим вечером. – Это Лотти накар-р-ркала.

Ворон, конечно, всё подслушивал накануне. Весь день он предусмотрительно не попадался призраку на глаза, чтобы не остаться без половины перьев, но явился-таки к вечеру. Сообщить о тяжёлой участи славного малого Несбита.

А то Шарлотта без него не знала!

Герцог Лим слёг со страшной лихорадкой, как она ему и пожелала.

Выходит, призрак и правда может наложить проклятие… Она не знала, правда не знала! Просто припугнула, чтобы уходил…

Но легче оттого, что не знала, не становилось ни капельки. Совесть душила! Леди Лим готова была залезть на самое высокое дерево в саду и заскулить на загоравшуюся луну. По её вине Берт лежал теперь при смерти!

Скулить и выть она не стала, пожалела слуг. Внезапно оказалось, что все обожают молодого герцога.

В доме и без её завываний был почти траур. Все ходили бледные, на цыпочках. Мужчины сурово молчали. Женщины шмыгали носами и молились.

Ночью Лотти не выдержала и отправилась в замок. Прошла внутрь через стену, растерянно побродила, округлив глаза, но быстро отыскала нужные покои.

Берт не метался в кровати: лежал тихо и совсем безжизненно. А жар, исходивший от него, Лотти почувствовала чуть ли не от двери. Она испуганно закусила губу, покосилась на задремавшую сиделку, подбежала и с ногами забралась на постель.

Откинула компресс, от которого уже шёл пар, и положила вместо него на лоб герцога свои холодные ладони.

Он тут же тихонько застонал:

– Лотти, душа моя… зачем прятать лейку… глупость, глупость… Хейли выжил из ума…

А следом открыл глаза.

– Берт! Прости, мне так жаль, – прошептала Шарлотта, нервно водя пальцами по горячим вискам и скулам. – Это из-за меня!

Но он не слышал. Точно не слышал. Мутный, блуждающий взгляд.