Земля джиннов

Казалось, их глаза с жадностью ощупывали наши фигуры на предмет скрытых ножей и бомб. Под столь пристальным вниманием мы с Эзрой пересекли диковинные сады с мавританскими беседками и вышли к удивительному дворцу, рядом с которым Община Синих монахов смотрелась дачным домиком для бюджетников.

Дворец и должен поражать, ничего удивительного. Он — центр Кадингира, сердце столицы грозного халифата, символ величия его власти и эталон роскоши от безбрежного моря на севере до неприступных гор на юге.

— Эзра, а самого халифа Мунтасира мы увидим? Как принято вести себя на аудиенции у него? Есть обязательные нормы этикета?

— Во-первых, всегда проговаривай полный титул халифа.

Это закон. А во-вторых, да, мы его увидим. Халиф Артаксеркс Ахеменид, тень Бога на земле, владыка мира под солнцем и луною, да будет благословен он в жизни вечной, очень упростил и демократизировал правила общения с властвующими персонами, написав целый трактат о богоизбранности, но не богопроисхождении потомков правящей династии. Итак, — гуль обошёл меня с другой стороны и взял под руку, — самое главное не поворачивайся к халифу спиной ни при каких обстоятельствах. Ни к нему, ни к царице Айше, ни к Великому Визирю. При первом приветствии «мир вам», полагается дотронуться до носка левой туфли халифа кончиками пальцев. Но это только для мужчин; женщины, чернокожие и гули ни коим образом не должны прикасаться к повелителю, его жене, детям и Великому Визирю. Только если они сами дотронутся до тебя, но это маловероятно. Мы с тобой должны будем пасть ниц.

Да уж, от дискриминации даже в сказочном мире никуда не деться.

— Это обязательно?

— Разумеется! Кто мы такие, чтобы попирать вековые законы?

— Свободные и уважающие себя люди, отрицающие раболепие и унижение по расовому и гендерному признаку.

Эзра схватил меня за плечи и развернул к себе лицом.

— Так, пылкая в ереси дочь Валерия, бунтарские речи прибереги для своего мира, ясно? Всё, что от тебя требуется, это повторять за мной, не привлекать внимания и позволить действовать профессионалу.

— Понятно, — послушно кивнула. — Ещё какие-нибудь правила будут?

— Ни в чём не перечь халифу. Его жене и Визирю тоже, иначе всыплют плетей. Верх неблагодарности выражать недовольство тени Бога на земле, владыке востока и запада, а так же тем, кого Всевышний назначил в помощь ему.

— Запомню.

Неприятности мне не нужны, уж точно не по вине длинного языка и неумения пять минут побыть скромной и вежливой девочкой.