Комнаты с видом на мировое древо

–Да хоть тибетский лама.

–Тибетский лама тебе не понравится, они мелкие и сморщенные. Агент по особым поручениям – твой-то. Схватил чужую пулю в Хорватии. Предложился в заложники вместо крестьянина, или что-то в этом роде. Начальство его святейшее, ясное дело, не в восторге, а тутошние аж кипятком писали. С руками оторвали. Ему и шага в сторону сделать не дадут. Даже и не думай. Архангельская порода. Заточен под крылья и огненный меч. Выше него будет только сам, да вот еще отвлеченные понятия.

Что у тебя, других желаний нет?

Кэрол отвела глаза на огонь, на закопченный чайник на крюке.

–Человека можно убедить в том, что нечто ему не нужно, – глухо сказала она. – Но как можно заставить меня не желать?

–Если бы ты знала, девочка, сколько их тут выбирает способность летать! Нельзя стреножить мужика помимо его воли, цензура изымет это из твоего Желания. А если ты ничего не хочешь так же сильно, останешься ни с чем. Послушай, девочка, на что тебе сдался идеалист? Тут тьма умерших с начала времен, попадаются и симпатичные.

Человек, в двадцатом веке выбравший служение и веру, есть нечто особенное. Тут не скажешь: случайное стечение обстоятельств. В его глазах ты не больше, чем бессмысленное беспорядочное существо. Я видала таких. Они все пытаются навязать миру правила, расставить всех, как книги, по полочкам, бесконечными рядами. Одни книжки умные и полезные, честь им и хвала, других же хоть бы и вовсе никогда не было. Геометры, мать их…

–Это от неумения жить.

–А какая разница? Ты ничего не можешь сделать. Совсем. Таковы правила.

–Еще один последний вопрос, самый важный. Это вот, – Кэрол показала рукой на хитон, – мода или униформа? Если мода, то еще туда-сюда. Иначе… черт побери, мне девятнадцать лет, и я хочу носить обрезанные джинсы.

* * *

Ночь, вплоть до бирюзово-розового утра Кэрол провела вне дома. Отчасти потому, что в ногах у нее правды всегда было больше, чем в голове, но и потому еще, что вокруг все-таки был рай.

Купы зелени, белые звездочки жасмина, сильный аромат ночных цветов, шорох прибоя по мягкому песку, вода заполняет следы, и ни души.

Я знаю свое Единственное Желание. Я не могу жить, не будучи золотом снаружи и пламенем внутри. Чувство любви, право любить, объект любви, сейчас этот, но кто поручится за женщину и Вечность… Без этого – не нужно рая.