Ставка на любовь

Нет, про волков ей лучше совсем не знать. Ну их.

А Ллойда перевоспитывать придется. Ну или развестись еще до материного приезда в столицу. Меня расторжение брака не пугало, лишь бы откуп дали хороший… А если повезет — еще и девицей останусь!

Только тонкости этого мероприятия узнать надо было. Я слышала от наших девок, что в столице развод — плевое дело. Вот только на женщинах потом чуть ли не клеймо ставили: мол, гулящая, блудница. А с мужиков — как с гуся вода. Хоть сто раз разведись.

Нахмурившись от такой несправедливости, погрозила спящему Джеймсу кулаком, собираясь еще и крепким словцом приложить тихонечко, но тут он хрипло закашлялся и застонал.

Рядом я оказалась быстрее, чем смогла сообразить, что делаю. Нагнулась над ним, одеяла поправила, виски потрогала — горячие! Плохо дело. Так и вдовой недолго остаться, даже до столицы не доехав.

— Тьфу ты, лекарь! Чтоб тебя! — проговорила в сердцах и бросилась к двери.

Пришлось торопить прислужниц с кухни, рявкать на них и угрожать тем, что не заплатим, да еще жалобу напишем местному городничему, чтоб прикрыли харчевню.

Потому как целый дарг простыл и умирает!

Уже через пару минут сама прибежала в комнату с полным кувшином кипятка и кружкой, а следом за мной неслась подавальщица с завтраком на широком подносе.

Растолкав Джеймса, спросила, как заваривать его настойку. Он, вяло соображая, обдумал дозировку, сказал количество капель на кружку и способ приготовления целебного снадобья. Я все сделала, как велено, и подала, проследив, чтоб выпил до дна.

Потом укутала его, словно младенца, подоткнув со всех сторон, и села за стол ждать, пока подействует лекарство. От нервов во мне разыгрался просто зверский аппетит, и я сама не заметила, как ополовинила поднос, а потом еще и с мужнева заказа то там, то сям по кусочку надломила…

Когда уже собралась подойти снова, чтоб спросить о самочувствии массира Ллойда, рядом деликатно покашляли. Тихо так, вежливо. И все бы прекрасно, но я точно помнила, что комнату запирала на ключ, оставаясь с мужем наедине.

Ме-е-едленно повернув голову, заранее открыла рот, чтобы удобнее кричать было, но передумала оглушать визитера. Слишком уж он был старенький и тщедушный. Такого пугаться — только позориться.

— Оклемается, — улыбнулся мне незваный гость, раскручивая закатанные до этого рукава рубашки. — Я его осмотрел, все будет хорошо. Можете не волноваться так, мисси.

— Кого осмотрели? — зачем-то спросила я, хотя ответ был очевиден.