Ставка на любовь

Не пичкать же ее бесконечно успокоительными — так она в бессознательное пустое существо превратится…

— Я распоряжусь, чтобы приготовили комнату, — устало проговорила мама.

— Зачем? Спальня Джеймса в их полном распоряжении, Амелия. — Папа улыбнулся жене и добавил: — Они — супруги. И у них страсть.

— Но…

Глаза мамы округлились. Отец качнул головой.

— До встречи за ужином. Я поработаю немного у себя в кабинете, постарайтесь больше не отвлекать меня без нужды.

Он вышел из комнаты, и я спешно поднялся, подав руку Софи.

***

— Твоя мама меня невзлюбила, — пробормотала женушка, падая на разобранную кровать прямо в дорожном платье.

— С чего бы это? — процедил я, стаскивая с нее пыльные туфли. — Ты так старалась им понравиться. Настоящая леди из глубинки. Неограненный алмаз…

— Угу… — ей было все равно, Софи засыпала.

— Потерпи пару минут, — попросил я, хмурясь, — сейчас позову кого-нибудь помочь тебе раздеться.

— Да я и сама могу, — пробормотала она, кое-как усевшись и с закрытыми глазами пытаясь нащупать крючки платья.

— Ты не женщина, а наказание! — воскликнул я, усаживаясь рядом. — Повернись. Не дергайся уж. С этим я справлюсь. Служанку и правда звать не стоит, еще решат, что ты пьющая.

— Я и есть пьющая, — засмеялась Софи, на миг распахнув глаза. — Твои настойки — это нечто.

Поджав губы и чувствуя нарастающее раздражение, помог ей раздеться, оставив лишь нижнее простенькое платье.

Все это время женушка что-то бормотала о том, насколько неплохо я справляюсь с раздеванием мисси. Говорила, что опыт имеется немалый — по всему видно.

Даже называла меня падшим мужчиной. Иногда она срывалась на тихое хихиканье, а у меня появлялось желание, которого раньше я к женщинам не испытывал: уложить ее к себе на колени и хорошенько отшлепать в назидание.

— Ну вот и все, — заключил, собирая с кровати предметы ее одежды. — Теперь можешь спать.

— Спасибо! — Софи повернулась ко мне лицом и вдруг, встав на цыпочки, обвила шею, звонко поцеловав щеку. — Знаешь, с тобой мне совсем не страшно, Джеймс.

— Не со мной, а с моей настойкой, — хмуро ответил я, каменея всем телом.

Глупая девчонка улыбалась и щурилась, как кошка, объевшаяся сметаной, даже не подозревая, что творит.

Ее манящий силуэт под тонкой материей внезапно напомнил, что в комнате мы совсем одни, она беззащитна, изящна и весьма неплоха фигурой. А у меня давно не было женщины.

— Вернись в постель, Софи, — немного грубо проговорил я, отстраняясь и подталкивая ее к кровати. — Нам предстоит тяжелый вечер.