Ставка на любовь

Нужно будет отвечать на расспросы родителей. Да и брат уже приедет, он тоже в стороне не останется.

— Хорошо. — Она быстро забралась под одеяло и, блаженно потянувшись, практически мгновенно уснула.

А я так и стоял рядом, глядя на хрупкую девушку перед собой.

В тот миг она больше всего напоминала ангела, чистое и непорочное создание, нуждающееся в защите. Но память услужливо подкидывала образ темневички из леса, убившей стаю волков за то, что покусились на ее жизнь.

Убедившись, что Софи крепко безмятежно спит, я присел у бюро и принялся за написание писем.

Закончив дело, положил письма в карман сюртука, оставив в руках лишь небольшую записку, которую собирался отправить с помощью магии. Подошел к окну и, прикрыв глаза, проверил резерв. На этот раз, впервые за несколько дней, сила откликнулась сразу, разливаясь теплом по телу и оседая на кончиках пальцев.

Распахнув окно, вдохнул полной грудью и улыбнулся знакомому виду.

Развернув записку, призвал магию и тихо проговорил заклинание, после чего прочел две строчки и смял пергамент в кулаке. Миг, и ладонь обожгло. Я разжал пальцы, удовлетворенно взглянув на пепел, перевернул руку. Черно-серые пылинки, плавно кружась в воздухе, полетели вниз, тогда как на столе профессора Конта должен был появиться вестник, открыть который способен только он сам.

Стоило закончить мероприятие, как внутри снова появилось чувство пустоты.

После Кельхельма магичить стало сложнее, словно тот городишко не просто сводил к минимуму силу, но и незаметно черпал ее прямо из резерва, забирая по капле. А виноват во всем странный разлом, образовавшийся там около двадцати лет назад. С чего вдруг появилась аномалия — неизвестно, но очень скоро сильные маги постарались бежать с насиженных мест, а сам Кельхельм приобрел нехорошую славу.

Внезапно меня посетила мысль: что, если там полно магов — таких, как Софи? Чья магия спит годами, не в силах пробудиться от практически смертельного сна.

А еще я осознал, что, даже если бы она уехала из города, но не испытала жуткого стресса от нападения волков, дар мог так и не прорваться наружу — слишком долго его держали взаперти. Или наоборот: разозли кто-нибудь Софи по-настоящему сильно — и сила вырвалась бы наружу даже в Кельхельме. Тогда неизвестно, чем все это могло закончиться.