Иван Боярышник и Одноглазка

Лежало рядом чудо-юдо, которое он мечом пронзил. Лишился чувств Иван, и пролежал так до самой зари.

А как очнулся, услыхал плач в углу.

— Судьба моя проклятая, горе мое неизбывное, — плакало чудо-юдо знакомым голосом. — Лучше бы мне на свет не родиться или сразу после рождения попасть в прорубь, как лядащему щенку. Батюшка-царь, матушка-царица, зачем вы стали воевать с черным колдуном, зачем победили его? Ведь умирая, заклял он меня так страшно, что лучше смерть самая мучительная! И пусть у меня дворец красивейший, и слуги-невидимки ловкие, и волшебство могучее, да только любимый супруг меня желает увидеть в могиле!

Встал бледный Иван и поклонился чуду-юду:

— Не горюй, жена моя.

Не хочу я тебя видеть мертвой, уже было такое, и камнем на душу мою легло. Рад, что жива ты осталась после поступка моего злого и несправедливого. Теперь, когда знаю я твою тайну, легче будет жить с тобой. Прости меня, не держи зла.

— Ох, Ванечка, — сказала жена, снова накидывая на свое безобразие зеленую фату, — не держу давно.

Люблю тебя больше жизни, и мучить не могу. Скажи правду: чего ты хочешь?

— Скажу как на духу: хочу увидеть отца и братьев хоть на денек. Отпустишь?

— Отпущу на три. Только знай, если не вернешься к закату третьего дня на невидимом летучем коне, сердце мое разобьется от тоски, а дворец этот рассыплется прахом вместе со всеми сокровищами.

Поехал Иван в избушку, встретился с семьей, рассказал им, что женат на царевне-волшебнице и как сыр в масле катается.

И позавидовали ему Марко и Димитрий. Так, что накануне отъезда подсыпали в питье сон-травы. Проспал положенный час Иван и вернулся с опозданием.

Бежит он по дворцу, кличет чудо-юдо свое безобразное, но в ответ — молчание. Добежал до той самой лужайки и видит: лежит жена, обхватив лапами его любимое седло и меч с золотой рукоятью, и око ее закрыто.

— Встань-пробудись, жена моя милая! — закричал Иван страшным голосом. — Никого не желаю видеть, кроме тебя, никому клятвы верности не дам, пусть и будешь ты в облике чуда-юда!

Упал он на тело женино, обливаясь слезами и целуя ее в лоб и единственное око.

И грянул гром такой силы, что весь дворец содрогнулся, и земля на лужайке трещинами пошла.

Иван собой жену прикрыл, молясь, чтобы пронесло беду неминучую. Ослепило ему глаза вспышкой, а после узрел Иван ту самую зеленоглазую красавицу из снов, которую любил прежде.