Бокал эльфийского

Она с трудом выдержала перерыв на обед, когда пришлось давиться чаем и есть всухомятку, лишь бы за столик не подсел кто-нибудь из «доброхотов». Скрыть волнение и огорчение не удалось, поэтому только ленивый не заметил, что на Ларе лица нет. Даже студенты, и те заинтересовались. Лара ответила молчанием и, едва ли не кроша мел, с удвоенной скоростью застрочила ряды рун. Студенты за спиной продолжали шушукаться, строя догадки насчет личной жизни преподавательницы и ее декольте, пришлось загрузить их парой заданий. И это второй курс, пятый бы с потрохами съел.

Сумку оттягивала толстая пачка свитков — домашних заданий третьего курса. Лара задавала им построить замкнутую энергетическую схему, пользуясь исключительно рунами. Двадцать девять работ — три часа кропотливой проверки.

Ноги гудели, хотелось скорее снять туфли. Что с ними потом делать? Наверное, продать, Лара точно никогда больше их не наденет. И платье… Столько денег за него отдала, так выбирала, и все напрасно.

Дамская комната стала спасительным перевалом на пути в преподавательскую.

Лара пару минут просто стояла, уткнувшись лбом в зеркало, затем со вздохом достала косметичку и попыталась замаскировать опухшие веки. Да, она плакала, позорно плакала во время первой перемены в пустой аудитории. А потом изображала, будто простыла. Первокурсники поверили, а вот ученики годом старше…

Нет, все равно видно, придется лгать о ссоре с возлюбленным. И попытаться скорее уйти.

Лара вздрогнула, услышав, как хлопнула дверь, и поспешила сделать вид, будто роется в сумочке.

— С вами все в порядке? — на госпожу Даш с сочувствием смотрела Зария.

От троллихи пахло розами. Она любила душиться простенькими духами, которые можно купить за пол серебряного фарта в любой аптечной лавке или за тридцать сантимов с лотка уличного торговца. Коренастая, вечно худеющая и вечно тут же набирающая лишний вес, Зария, тем не менее, не страдала от низкой самооценки и считала себя хорошенькой. А красоту, как известно, надлежит украшать, чтобы стала еще ярче, заметнее.

Сегодня, например, Зария надела массивные дутые серьги, которые не пошли бы никому, кроме троллихи.

Лара кивнула и выскользнула из дамской комнаты. Щеки пылали; госпоже Даш казалось, будто все осуждающе смотрят на нее, смеются. Мысль об увольнении казалась единственным спасением из подстроенной самой себе ловушки.

Утром, когда Лара возвращала на место чайник и кувшин, ей показалось, будто Валентайн просматривает ее личное дело. Не ради любопытства, разумеется.