Башня духов

Выхода нет, Рената, рискни! Ну не могу я смотреть, как он мучается, лучше вместе на тот свет.

Отринув последние сомнения, набрала немного чистого подтаявшего снега: для начала рану нужно промыть.

— Тихо, тихо, все хорошо! — будто малому ребенку, прошептала я и преступила к экзекуции.

Только вот сделать ничего толком не успела: Истван взвыл, дернувшись, едва не выбив мне локтем зубы.

— Дай умереть спокойно! — прошипел он.

— Не дам! — прикрикнула в ответ и, сажав коленями излишне активного раненого, продолжила.

Ого, вот и голос прорезался! А ведь пять минут назад едва шептал.

Истван ругался, обещал прикопать в свежей могиле. Словами не ограничился, пытался отпихнуть. Приходилось одной рукой его сдерживать, другой убирать сгустки черной крови.

В пылу борьбы нечаянно надавила на сломанные кости. Истван заорал благим матом, даже трепыхаться перестал.

— Где? — мгновенно отреагировала я.

— Везде!

Ладно, потом сама найду, а пока проверю, не осталось ли на мне чего-то чистого. Без бинтов никак не обойтись, вся надежда на нижнюю рубашку.

Не привыкла я, конечно, раздеваться перед посторонними мужчинами, но тут либо стыд, либо чужая жизнь.

Вытерев руки о подкладку куртки, принялась за дело. Истван пристально, с интересом наблюдал за мной, даже стонать перестал.

Да покажу я тебе грудь, покажу! Вот, любуйся, все равно мне бюстье снять придется – чистой ткани на сорочке не хватит, половина тоже в болотной жиже.

Интересно, кто-нибудь уже защитил диссертацию на тему обезболивающего эффекта обнаженной женской груди?

— Комментировать можно, трогать нельзя.

Кончики ушей пылали, грудь, наоборот, сковало холодом, но я терпела, сооружала из бюстье и нижней сорочки самодельный перевязочный материал.

— Не хочу.

Вот и славно, мешать не станет.

Наделав вдоволь бинтов, повесила их рядом, на веточку, и вновь склонилась над Истваном. Ну вот, доведем эффект груди до максимума и вперед.

Выждав удобный момент, прильнула губами к шее Иствана. Со стороны казалось, будто мы предались любовным играм, на деле я собиралась отсосать яд.

— Идиотка, скопытишься!

Не подействовала грудь – Истван попытался оттолкнуть. Знаю, бить раненого нехорошо, но иногда приходится. Ну вот, затих. То ли вконец обессилил, то ли устал со мной бороться.

В рот наполнился содержимым выгребной ямы, но я раз за разом сплевывала смесь слюны и кожи. Когда рана очистится, уйдет чернота, можно отползти в кусты, опорожнить желудок, а пока не до рвоты. И я мужественно давила позыв за позывом.