Княжна Севера

Где-то со стороны слышались громкие стоны Любчи:

- А я же у дома клунок выронила, да погоди же ты, окаянный! Как же теперь без одежки-то совсем?

- Стихни! – раздался сверху злой рык, - а то выкину прямо здесь.

Не знаю, сколько я так терпела, а только синяков на теле еще прибавилось – во что-то я была нещадно вдавлена, какой-то твердый край врезался в бок. Скоро я сипела, втягивая воздух сквозь зубы от боли в отдавленных ребрах. Уже не было сил и мочи терпеть, когда меня, наконец, опустили на землю, придержав, чтобы не упала.

Я так и стояла, согнувшись и схватившись за наболевшую сторону. Конь прошел чуть вперед, мужик соскочил с него и, схватив нас за руки, потянул за собой. Вода совсем залила глаза, нежданно грохнуло над самой головой так, будто небо раскололось надвое! Я от страха присела и чуть не завалилась в грязь...

- Сторожись, тут приступка будет, не оступись!

Еще пару шагов и нас втянули в слабо освещенное большое помещение. Мою руку отпустили, я ладонью смахнула воду с глаз и осмотрелась – чисто кругом и тепло… тихо, первое время казалось – оглохла совсем.

Низкий потолок, темные стены, во множестве свечи в глиняных плошках на длинном столе, а вкруг него – трое мужиков при оружии. Клинки в ножнах лежат возле каждого в доступной близости. А мужские руки уже лежат на рукоятях. Наш спаситель остановил их:

- Свои, не видите? Вот… до утра баб приютить нужно. Напали на них, говорят – многими силами. Я в темноте да под дождем не стал разбираться, просто увез от лиха.

- Ага, - запричитала Любча, - совсем одежки лишил. Мы ее сами, получается, лихим людям и оставили. Что же это за помощь такая от тебя?

Мужики захмыкали и зашевелились, а я рассмотрела того, кто нас спас. Это был крепкий, жилистый на вид парень в одежде, похожей на воинскую. Но точно не из княжьего войска. Для той службы людей набирали и выше и мощнее, чтобы устрашали одним своим видом. А еще - он глядел слишком уж пытливо и внимательно, напоминая этим брата… или мужа.

Темные мокрые волосы липли ко лбу, загорелое лицо с резкими чертами и крепко сжатыми губами было хоть и молодым, но суровым и неприветливым.

Мы так и стояли у порога, обтекая водой, что собиралась под ногами лужей. Остро чуялся теплый запах чужого жилья - сдобренной чесноком еды, смазки для сапог, дымка от дешевых чадящих свечей. А еще опять стало страшно, и я зябко обхватила плечи руками и опустила глаза.