Красный Лис

– Йа-ха-ха! – крикнул он, и испуганный конь рванулся с места. Волны травы колыхались у самых стремян.

Так началась великая скачка Красного Лиса, пытавшегося уйти от дикой охоты Оберона,которую вела ненависть леди Роанон. Не раз Красный Лис возблагодарил свою удачу за то, что выбрал себе рыжего коня, ибо в степи говорят: белый конь – нежный конь, он слаб, черный конь – нервный конь, он быстр,но устает, рыжий конь – конь-огонь, он силен и вынослив, как лесной пожар. Много часов продолжалась эта скачка по бескрайней степи, и чем дальше в степь дикая охота загоняла Красного Лиса, тем меньше у него оставалось надежды.

Не раз уж он слышал над своей головой хлопанье чудовищных крыльев птиц-разведчиков, настигавших его. И настала минута, когда Красный Лис понял, что конь его устал. Лис не потерял ни секунды. Он только пожалел, что нечего ему кинуть через плечо, чтобы там вырос какой-нибудь лес, или разлилось озеро, словом, чтобы возникло за спиной нечто, способное задержать дикую охоту. Однако магия такого уровня была ему недоступна.

– Спасибо, дружище, за службу, прости, что бросаю тебя, – шепнул он на ухо коню. У него оставался еще один, прибереженный на последний случай шанс. И когда птицы-разведчики описали над рыжим конем очередной круг, они не увидели на его спине всадника. Только коричневые подушечки лап большого ярко-рыжего лиса мелькнули, как если бы он соскользнул с седла в высокую траву.

Дикая охота на миг растерялась. Жертва исчезла. Нечисть остановилась и подождала, пока подоспеет леди Роанон на огромном черном единороге.

– Пустите собак, – ни минуты не раздумывая, бросила она. И степь огласилась лаем, а кое-кто из нечисти поежился: эта женщина собственного мужа с упоением травила собаками. Это были, разумеется, не простые псы. Их зубы рвали железо. Они сразу подняли след Лиса.

* * *

В стремительном беге Красный Лис стелился по степи. За полчаса, что длилось замешательство охоты, он успел оторваться, но сейчас слышимый вдали лай вновь настигал его.

В душе Лиса не оставалось места ни страху, ни даже ненависти к своей преследовательнице. Да и не мог он ее ненавидеть. Ее предательство он воспринял как факт. Кроме того, страх и ненависть отнимают слишком много сил. На пути ему встретился ручеек, и он несколько раз старательно перешел его вброд, с большим знанием дела запутывая следы. На глаза ему попалась уютная нора с круглым, заманчиво чернеющим входом.