Солнце, что следует за Луной. Наттеньеры

Моральное унижение жертвы – именно оно доставляло экономке и ее помощнице наибольшее наслаждение.

– Она должна выполнять свою работу четко! – холодно процедила экономка. – А раз ты потворствуешь лени, старый хрыч, то вставай рядом и получай свои двадцать ударов! Я из вас обоих всю дурь повыбиваю, а затем скажу госпоже, чтоб продала вас на рынке по самой низкой цене наравне со старыми тряпками! Гулла!

Помощница тут же достала из-за пояса плеть и начала нещадно стегать ставшего на колени Берси. Старик и не сопротивлялся.

Лишь подставил горбатую спину под удары и тихонько охал.

Вынести это было выше сил Елены. Вскочив на ноги, она подбежала к Гулле, выхватила из ее рук плеть и швырнула на землю. Гнев и ярость переполняли все существо девушки. Руки тряслись, душили слезы.

– Он ни в чем не виноват! И что значит, вы нас продадите? Разве мы рабы?! Вещи?! Скот?!

– Дочка, перестань, – прохрипел Берси.

– Ах ты, дрянь! – прошипела Гулла. Она подскочила к Елене, ударила по лицу и, скрутив, подвела к экономке.

– Сорок ударов и десять дней в подвале с крысами на хлебе и воде, тогда посмотрим, как ты будешь говорить о свободе и своих правах, – проговорила старуха, понижая голос.

Она занесла свою трость! И...

– Раз! – Гулла отсчитывала удары.

Тело Елены содрогнулось, во рту почувствовался соленый вкус крови.

– Два!

Елена упала на камни, сознание помутилось.

– Три!

– Что вы делаете?! – прокричал женский голос. – Вы же убьете ее!! Роксана, остановись!

Елена лежала почти без сознания, на мгновение ей показалось, что она услышала голос тетушки Магги, ведь только она могла называть экономку по имени.

– Поднять! Ведро воды!

Елену рывком поставили на колени и окатили холодной водой.

– Четыре!

Все потемнело и закружилось. Перед глазами лишь тьма и никакой боли.

И опять этот страшный сон. Холод и мрак. Метель. Ни земли, ни неба не видно. Деревья гнуло от ветра к самой земле. Тело окоченело от холода, с каждым шагом ноги все труднее было доставать из глубокого снега. Ветер, ледяной и злой, беспощадно дул в лицо, сопротивляться ему не было никаких сил.

Вокруг черный лес, рядом замерзшая река. Из темноты стали проступать горящие глаза: одна пара, вторая, третья. Елена устало повалилась на снег. Веки ее отяжелели, мучительно хотелось спать. Надо просто сдаться, и дать сладкой дремоте взять верх над сознанием. Надо просто сдаться.

– Деточка моя, очнись, – произнес кто-то ласково.

«Мама?» – счастливая надежда принесла силы в уставшее тело.