Солнце, что следует за Луной. Наттеньеры

Или, по-вашему, это шутки?

Елена ничего не ответила. Они подъехали к парадным воротам, Кольбейн спрыгнул с седла и тут же ухватился за бок, Елена хотела броситься к нему и помочь, но он жестом остановил ее. Возле входа стоял понурый герцог Доран и что-то объяснял плачущей герцогине Родгене. Первым заметил Кольбейна отец и остолбенел от шока.

– Сынок! – вырвалось из его груди.

И герцог Доран, не помня себя, бросился к Кольбейну и крепко обнял его. Герцогиня, заметив сына, пошатнулась, словно готовая упасть в обморок, но сдержалась.

Елена была поражена, увидев сколько страданий выражало ее красивое лицо, обычно высокомерное и надменное. Она кинулась к вернувшемуся живым сыну и упала ему на грудь, громко рыдая. Кольбейн же стоял, опустив голову, бледный и растерянный.

– Похоже он совсем не ожидал, что его так тепло встретят, – проговорила с улыбкой Елена.

– Скорее! Скорее! – приказал герцог Доран слугам, стоящим рядом. – Сообщите его величеству, он так обрадуется, узнав, что любимый племянник жив и вернулся домой.

– Но ты весь грязный, в каких-то лохмотьях, – проговорила сквозь слезы Родгена, рассматривая сына, и, увидев проступившую на бинтах кровь, в ужасе воскликнула – Скорее! Скорее в дом! Немедленно приготовить ванну и чистые бинты для его светлости! Вызвать лекарей, немедленно!

Герцогиня хотела увести Кольбейна. Но он освободился из родительских объятий и проговорил:

– Отец, матушка, вы должны знать, я смог вернуться живым лишь благодаря одному человеку, что спас меня, – он повернулся и указал на стоящую неподалеку Елену.

Его мать с отцом переглянулись.

– Спасибо тебе, дочка, – обратился к Елене герцог, подходя к ней и беря за руку, – ты спасла нашего дорогого сына, ты спасла всех нас от горя и отчаяния.

На его глазах навернулись слезы. Елена тепло улыбнулась ему в ответ.

– Дорогой, дорогой, – торопливо зашептала Родгена мужу, – зачем ты ее называешь дочкой? Это же прислуга? – и герцогиня бросила несколько растерянный взгляд на Елену. Ей было весьма непривычно ощущать себя в неоплатном долгу перед человеком последнего сорта, а именно таким Родгена считала всю прислугу.

– Просто заплати ей и все, – нервно проговорила она на ухо герцогу, дергая за рукав.

– Конечно, такой подвиг заслуживает награды, – ответил тот, и, посмотрев на Елену, спросил, – чего ты хочешь, дитя мое? Проси все, что угодно.

Елена сначала растерялась от столь ласкового обращения герцога Дорана и хотела уже отказаться от вознаграждения.