Ангел и Ромашка

В последний раз оглянувшись, оценив масштабы свершенного пути, я, не мешкая, разбил дымную преграду и шагнул в свою неизвестность, где намерен был отыскать и забрать с собой свое будущее.

- Его гнездо слева, в небольшом ответвлении, - прошептала рядом Богиня. Журка положительно хрюкнул. Спелись….

Глаза быстро привыкли к темноте. Тем более, темнота эта, как оказалось, не являлась абсолютной. По стенам пещеры, которые по цвету напоминали загустевшую кровь, тянулись толстые ветвящиеся прожилки, едва заметной светящиеся ровным алым светом.

Данного света было достаточно, чтобы уже через некоторое время я спокойно двигался в нужном мне направлении, не спотыкаясь и не боясь упасть.

Сколько в итоге я прошел, прежде чем свернуть к обозначенному Шарэттэ ответвлению, не знаю. Не издавая ни шороха, ни звука (как это удавалось делать моим преследователям, мне и представить сложно), мы подошли к высокой арке, за которой просматривалась просторная комната, будто высеченная неизвестными технологиями в жесткой каменной породе.

Вся она была выложена черными плитами так ценного на планете «живого» камня, была пустой, безжизненной и неуютной. Почти. Придвинувшись ближе к границе, отделяющей перешеек-коридор от непосредственно осматриваемого помещения, я заглянул чуть дальше и обнаружил того, кого искал.

По центру, прямо на полу, свернувшись странным клубком – подобрав руки и ноги к своему туловищу, лежал чужеземец. Его голова покоилась на коленях Маши, что сидела рядом с ним. Девушка, уставившись перед собой невидящим взором, проводила ладошкой по лысому черепу странника.

Мерно, механически. Отчего сам чужестранец, чьи глаза были плотно закрыты, производил ласковые тихие звуки видимого удовольствия.

Шэтт! Крылья мои едва слышно затрещали, словно в сгустившихся в небе тучах начали потрескивать молодые молнии, что с минуты на минуту грозило перерасти в грозовой всеразрушающий шквал. Резко подал назад. Необходимо успокоиться, собраться, ведь, очевидно, что наскоком действовать сейчас никак нельзя.

Прижался спиной к холодной стене, прикрыл веки, но перед внутренним взором по-прежнему была она, моя Ромашка. Мои инстинкты вопили, кричали, рвали мой покой на лоскуты и толкали вперед. Бежать, забирать, убивать.

Шаг к моей Шаями и …

- Стой!

Глава 19

Ромашка

Сон был сладким. Долгожданным. Трепетным. Он дарил ощущение радости и счастья, покоя. В накатывающих эмоциях я плавала, точно в ласковых водах океанического прибоя.