Ангел и Ромашка

Я понимала, что сплю, и просыпаться желания не было. Вообще. Тихо, мерно, качаешься на упругих волнах, оглаживая водное зеркало ладонями, и радуешься, как маленький ребенок.

Однако я давно не дитя, и привыкла, что сон, каким бы завлекательным он не был, не вечен. Иногда его просто необходимо остановить, решительно и бесповоротно, дабы шагнуть в будний день. Чтобы жить. Настоящим, а не призрачным, нереальным, придуманным собственным разумом в часы сна.

Вдохнула терпкий, насыщенный кислородом, воздух. Снова провела ладонью по тонкой структурной поверхности, что была под ней.

Выдохнула теплое облачко пара.

Сознание лениво и неаккуратно карабкалось по камешкам, составляющим мою память, на самый верх, чтобы выбраться из плотных оков сна, в которые попало. Я вспомнила родителей Артеша, сильного отца и излишне заботливую мать. На губах и языке по-прежнему ощущался кислый вкус напитка, который я распивала на веранде их дома. Следующий каменный пролет, и в мыслях всплывает уверенный и безапелляционный взор Артеша, отказывавшегося брать меня с собой на встречу с пришельцем.

Еще – и я на тропе, которая, петляя и закручивая, вывела нас с Артешем к заброшенным домам. А потом – почти в реальности, когда сознание уже было готово вынырнуть из «карамельного» сна – я увидела два желтых гипнотических глаза с темной пропастью по центру. Два огня, солнышка, на которые я завороженным мотыльком полетела, чтобы сгореть.

Первым в меня ворвался холод. Он прожег меня снизу вверх. Ног я не чувствовала вовсе, как если бы они примерзли к монолитному куску векового льда.

Как слепой, внезапно обретший возможность видеть, я постепенно возвращала себе возможность понимать то, что происходило вокруг меня.

Сфокусировалась. Прямо передо мной стена. Черная. На ней - изломанные линии. Будто стену создали из множества кривых плит, соединенных друг с другом, как пазл. Кроме того она пульсировала, словно живая. В такт моему сердцу, спрятанному за кольями грудных ребер.

Затем пришло ощущение тяжести – нечто или некто лежал на моих коленях и вибрировал как отъевшийся матерый кот.

Вибрация передавалась по телу, уходила вглубь, но не согревала меня. Взгляд вниз. На моих коленях голова странника, его глаза закрыты, дыхание размеренное. Может спит? Вряд ли, - шепнула интуиция.

Осторожно повернулась. Влево. Вправо. Те же черные стены и равномерная пульсация, даже гул. Через секунду он стал напоминать мне звук работающих двигателей самолета.