Ангел и Ромашка

Я не знаю, вспомнишь ли ты все это, либо воспримешь как сон, но я прошу тебя, живи. Живи там, на Земле, и будь счастлива настолько, насколько можешь лишь ты, мой Ангел.

Третий шуш, тот, что лежал в ногах сестры, встряхнул головой, отчего Шарэттэ вынужденно слетела и неловко приземлилась на тканевую поверхность под ним, и мягкой поступью пошел на выход. Я взглянула на последнего, «нагрудного». Тот поднял голову и устало прошипел мне что-то.

- Спасибо.

Теплые родные руки Артеша окружили меня, прижали к себе крепко.

Слезы, не останавливаясь, заструились по щекам.

Отпустить…

Куда и как исчез последний шуш, я не заметила. Не прошло и пары минут, кровать опустела. Образ Ангела растворился в пространстве дымкой утреннего тумана. Почти невидимого, прохладного.

- Нет! - дверь за спиной хлопнула, бахнула и, наверняка, развалилась на мелкие кусочки, как и сердце еще одного живого существа этого мира, потерявшего в этот день кого-то близкого, родного.

Даннешь

Полгода спустя.

- Проклятое место![1]

Пески и камни, камни и пески.

Ненавижу!

Тяжелый вздох разорвал расплавленный воздух. Привычные скалы впереди рассекали небо острыми пиками. Когда же они разрежут его на части, чтобы я смог вырваться с этой ненавистной планеты!

Очередной день заканчивается, а я вновь не встретился с той единственной, кого так долго ищу в этих Шэттовых песках.

- Слышишь, Шарэттэ, всё равно всё будет так, как я захочу! - громкий крик в пустоту, и моё эхо разнеслось в сумерках мертвого места, - я взрою каждый кусочек этой проклятой земли, но добьюсь своего.

Тишина.

Вновь подошел срок возвращаться в убежище. Да, я нагло узурпировал его, даже несмотря на то, что пару месяцев назад брат назначил нового Шията. Замечательный шарэттец, реально заслуживший это звание. Однако и я по другому поступить не мог. Брат понял. Отец первоначально нет. Но и он со временем смирился, пусть лишь показнО, в надежде на то, что я одумаюсь и вернусь домой.

- Слышишь, Шарэттэ, без нее я не вернусь, - прошептал в пустоту, окутанную дымкой, что создал пустынный ветер, играя с местной алой пылью.

- Осторожно, Даннешь, после подобных слов больше десяти лет назад твой брат потерял крылья, - насмешливый женский голос острием отравленного кинжала врезался в мою спину. Ровно меж тех крыльев, лишить которые пообещал. Шарэттэ.

Не обернулся.