Ангел и Ромашка

Они подзаряжались на духовном и энергетическом уровне друг от друга. Но теперь он один. Ему едва хватает усилий для поддержания своей жизни после выхода из анабиоза. И меня кажется, что в Маше он нашел ту родственную душу, с которой у него возможен необходимый для его жизни обмен энергией.

Я был прав.

Выводы Шарэттэ мне совершенно не понравились.

Что значит, Маша – родственная душа, с которой у этого скользкого пришельца возможен необходимый для его жизни энергообмен?

Он заберет ее силой или просто позовет с собой, увезет на другую планету, к своим сородичам? А согласие Ромашки для того потребуется?

А я….

И тут мысли мои столкнулись с несокрушимой стеной, резко, с размаху, и не смогли сдвинуться далее. Разум и сердце вновь схлестнулись во внутренней борьбе.

Холодное сознание Шона было готово по-прежнему задавать подобные вопросы, нацеленные на получение ответов о судьбе Маши в разрезе желаний и надобностей чужестранца.

Однако сердце мое, душа, суть воинственно подняли звериные загривки, категорически отказываясь отдавать кому бы то ни было свое.

Свое?

Через секунду, две, три я вдруг осознал, почему «свое». Незаметно для меня, в суете и быстроте происходящих событий, мои чувственные составляющие стали выигрывать в борьбе, организованной разумом. На четвертой, пятой секунде, когда я уже представлял картины исчезновения Ромашки – со странником, в его новый мир, или на Землю, в случае ее возвращения домой – я отчаянно понял, что никак не могу допустить этого.

Выбор сделан.

Не знаю, что меня выдало, но чужеземец, до сих пор прожигающий меня взглядом, выпрямился. В таком положении, сидя на корточках, касаясь кончиками пальцев поверхности под ногами, его голова была расположена как раз на уровне моей. Глаза в глаза. Я заметил, что оттенок чужих глаз начал меняться, темнеть, насыщаться, превращаясь в раскаляемое до предела шэттово море. Предчувствие неотвратимо надвигающейся беды стало покалывать ледяными иголками где-то внутри меня.

Но прежде чем я успел что-либо предпринять, раскаленные зеркалА напротив в миг посветлели и отпустили меня из своего за зеркального плена. И что это было? Я неверно оценил желания пришельца? Или тот сдался, отрекаясь от затеянной каверзы? Не верю!

Чужеземец плавно поднялся, возвышаясь над нами на пару голов.