Улица Венеалме

После этого вы принадлежите друг другу, и уже не стесняетесь ничего, понимаешь? Он твой муж, ты можешь больше не краснеть. А ну, давай потренируемся. Повторяй. Мират, Мират...

Гелиэр ещё сильнее покраснела и закрыла лицо ладонями.

– Да что ты будешь делать, – всплеснула руками Аяна. – Так. – У меня задание для тебя. Знаешь, какое? Оно странное. Дослушай до конца. Сегодня, когда он придёт, скажи ему, чтоб снял рубашку. Дослушай! Пусть ляжет на живот. Сделай вот так, – она вскинула руки, изображая когти ястреба. – А потом вот так, – она вонзила ногти в спину Гелиэр там, где платье не закрывало её.

– Води ногтями по спине. И при этом ты должна будешь смотреть на него, чтобы случайно не сделать больно и не зацепить родинку. Я готова поклясться, что ему никто не чесал спину уже лет пятнадцать, если не больше... Это всё, – кивнула она с удивлением поднявшей на неё глаза Гелиэр. – Ты поняла? Чеши и смотри. Больше ничего не надо.

Синие сумерки спускались на берег кирио с востока, зажигая звёзды. Аяна сидела в комнате, морщась от сладкой вони цветов, потом не выдержала.

– Дестрикта, что за цветы там такие... ароматные? – спросила она, заходя на кухню, где девушки мыли посуду после ужина кирио. – Со стороны боковых ворот, у дома.

– Это дисодилии. Сильно пахнут, да? Из них делают духи.

Аяна вздрогнула. Даже духи Гелиэр, напоминавшие раздавленного в розе клопа, были бы несравнимо лучше по сравнению с... с таким.

– Это Шу сам посадил?

– Нет. Это садовник из Тайкета передал. У садовников, знаешь, своё.

.. сообщество, так сказать.

Аяна села за стол и подперла щёку рукой.

– Они собираются иногда и делятся опытом. Даже соревнования проводят. У кого мирабилии крупнее, или у кого на трёхлетнем кусте роз больше. Удобрениями делятся. Шу так и не влился к ним. Его кир привёз из Фадо. Лет десять назад, наверное. Он тут сначала пытался развести свои саженцы и посадить семена, но, видно, почва неподходящая, да и погода. Остались самые выносливые, а одна лоза вообще почему-то разрослась так, что чуть не задушила всё остальное.

Её хотели истребить, но Шу пересадил её за забор, вон туда. – Дестрикта махнула рукой в сторону задней стены парка. – Через забор она не лезет, и ладно. Очень красивая, шишечки, как у хмеля, и цветы с ароматом мёда, но вот разрастается, спасу нет. Чуть весь парк не погубила... До сих пор находим побеги, видимо, никогда теперь не вывести. Шу сказал, её в Фадо пускают по беседкам, чтобы от солнца притенять.

– Не видела такую.