Улица Венеалме

Она могла гулять тут, по парку, когда остальные девушки вынуждены были заниматься тяжёлой и грязной повседневной работой, отдраивая посуду, оттирая скатерти и бельё, отмывая полы и щёткой отчищая ковры.

На какое-то мгновение ей стало стыдно за безделье, но это чувство, впрочем, быстро прошло, потому что сок кислого яблока, попав на кожу, больно раздражал трещины на пальцах, и Аяна, вздохнув, направилась к стене с капающими фонтанами. Она не сидит без дела. У неё есть работа, которую она получила, потому что когда-то обменяла своё время на знания.

Ей действительно повезло родиться в прекрасном месте, где любой человек мог выбирать, как ему жить. Родись она тут, в мире Конды, где и кем бы она сейчас была?

Ловя крупные редкие капли в сложенные ладони, она снова вздохнула: вспомнила слова Конды о том, что ни одному человеку в одиночку не удастся за свою жизнь изменить существующий порядок. Жаль, что не у всех есть выбор. Очень жаль.

Тёплая ночь овевала щёки и шею лёгкими порывами ветра.

Капли падали в мозаичных нишах стены, отмеряли время, тихо шагающее мимо, ведущее за руку в своём неостановимом потоке. Жёлтые фонари остались позади. Аяна поднялась по лесенке, делившей стену на две части. Она впервые переходила эту границу, за которой тёмные неосвещённые деревья роняли рваные, шелестящие тени на траву и дорожки.

Эта часть парка была не парадной. Аяна шла по дорожке и чувствовала, как её охватывает особый, бесшабашный восторг, который она всегда испытывала, выходя ночью из дома.

Казалось, что она превращается в хищное ночное животное со внезапно обострившимся слухом и зрением, крадущееся упруго между теней, готовое резко отпрыгнуть в сторону или кинуться на добычу. Весёлое волнение холодило кожу, поднимало дыбом волоски на затылке.

– Эй! Ты что тут делаешь?

Волнующее чувство померкло. Из темноты к ней направлялся какой-то мужчина, и Аяна тревожно попятилась.

– Ты чего бродишь в темноте? А ну возвращайся в дом!

– Я гуляю, – откликнулась она, вглядываясь в темноту, пытаясь узнать голос.

– Ты кто? Я капойо киры.

– Я сторож. Что тебе дома не сидится? А ну давай обратно! Нечего бродить!

Аяна нахмурилась, разглядывая лысину сторожа, но предприняла последнюю попытку:

– Мне никто не запрещал гулять во дворе.

– А ты спрашивала разрешения?

– Нет, – вздохнула Аяна. – И у кого же надо спрашивать?

– У Прото. Всё к нему, он управляющий. Давай, давай, ступай.