Улица Венеалме

– А твои книги... Откуда они?

– Катис Эрсет заказывал в хранилище списки с книг для меня. Кроме той, которая об очищении металлов неким совершенным веществом. Советник крейта объявил её... мистификацией.

– Чем?

– Введением в заблуждение. Тот человек ездил по стране и предлагал кирио в эйнотах вкладывать деньги в его дело, показывал фокусы и исчезал.

– Исчезал?

– Ловкий был малый. Он прокололся только на том, что слишком высоко забрался. Его пригласили к крейту, чтобы он воочию показал процесс превращения ртути в золото.

Но он не справился.

– А ты можешь превратить ртуть в золото?

– Я превратил твоего кота в поросёнка, разве этого мало? Нет, сокровище моё. А вот ты превращаешь меня в золото. Знаешь, чем ртуть отличается от золота? Ртуть текучая, а золото твёрдое. А ну, проверь сама. Дай руку. Смелее, смелее.

Ташта ходил кругами по большой лужайке, нюхая густую невысокую траву, потом неожиданно рухнул на колени, потом на бок, и начал валяться в ней, подгребая щекой и шеей и с наслаждением перекатываясь с одного сытого бока на другой.

Он встал и пару раз резво и бойко подпрыгнул и взбрыкнул, слегка напугав Кестана, который, вздрогнув, отошёл за ствол олли.

– Ты даже не привязываешь его?

– Нет. Он иногда уходит, но никогда – далеко. Правда, как-то раз я купалась в бухте, оставив его на дороге, и он пошёл грызть похоронную процессию. Ты не расседлаешь Кестана? Пусть тоже поваляется.

– Пока нет. Он достаточно отдыхал, – сказал Конда, поправляя под собой камзол, пуговицы которого давили ему на рёбра.

– Арчелл выводил его, но этого мало. Вот кто действительно застоялся, так это два этих товарища.

– Арчелл не высыпается. Он сегодня сболтнул лишнего. Проговорился, что беседовал с Раталлом. Я тоже не сдержалась и сгоряча ляпнула ему злые слова про падших женщин, хотя он не осуждал.

– Он не будет осуждать. Я поговорю с ним, чтобы лучше следил за словами. Тебе не холодно?

– Ты шутишь? От твоей кожи тут может трава загореться. Конда, я тут ни разу никого не видела, но лучше, наверное, одеться.

– У меня есть предложение, раз ты заговорила о бухте. Может, покажешь её мне?

Аяна села, улыбаясь, и весело взглянула на Конду.

– У меня нет полотенца.

– Высохнем. У нас вся ночь впереди.

Дорога берега кирио в синих сумерках была тихой, загадочной. Огни больших домов за тёмными решётками походили на светлячков, запертых в клетках. Звонкий перестук подков Кестана заглушал глухие осторожные мягкие шаги Ташты.

– Ты не подковала его?

– Нет.