Идеальный слуга

Позабыв и про гребешок, и про застывшего за моей спиной охотника, я зажала руками рот, давя истеричный всхлип, и только тогда поняла, что по щекам текут слезы.

Нет, не может быть!

– Надо же, – неподдельно удивилась ведьма. – Ты что же это, тварь, присмотрела себе мужа? Ну так теперь он тебе под стать – мертвее мертвого!

– Нет, – вырвалось у меня вместе с дурацким всхлипом и икотой. – Только не…

Ведьма рассмеялась, деликатно прикрыв пальцами губы.

– Хочешь его вернуть? Тогда тебе понадобится живая вода, – усмехнулась она, кивнув на ванну.

– Очень много живой воды. Он мертв почти час, а ночи сейчас такие теплые…

Я рванулась вперед, и на этот раз охотник позволил мне подобраться к ванне и опереться на бортик. Она была наполнена мутноватой водопроводной водой, и от резкого движения по ней пошли мелкие волны, исказившие мое отражение – бледное, растрепанное, с безумным взглядом и кошмарным колтуном на макушке, о которой я и думать забыла.

А ведь стоило помнить в первую очередь о своей голове. Итан мертв, и последнее, на что ведьма станет тратить живую воду, – так это на его воскрешение. Я тоже мертва – но еще не упокоена, я еще могу отомстить, потому что навка – суть месть…

Итан… я стиснула зубы, и отражение исказилось еще больше. В воду капнуло – соленое, жгучее – и в голове наконец-то прояснилось.

Как же так? Итан был слишком выгоден, чтобы вдруг взять – и избавиться от него в одночасье! Семь навок за полгода – кто еще дал бы ведьме такой результат? Ни Инна, ни охотник не знали, что Итан понял, как его использовали, и собирался отплатить сторицей.

А значит, с их-то точки зрения куда логичней и дальше искать с его помощью залетных навок, которых никто не хватится, а не ломать шею курице, несущей золотые яйца…

– Лезь! – резко оборвала мои размышления ведьма, махнув передо мной гребешком.

Я проводила взглядом ее ладонь – холеная кожа, веревочный браслетик на запястье, тонкое колечко на указательном пальце, аккуратные ногти с прозрачным покрытием – и, прикусив губу, покорно забралась в ванну, чтобы не выдать, как меня осенило.

Ногти!

На фотографии у трупа тоже была метка нави – четыре четкие линии наискосок через левую половину груди, словно след от звериной лапы. Но Вере было почти две сотни лет – и ее взгляды на красоту и стиль формировались соответственно.