Грани миров 2. Новые законы.

Опасаясь, что незлобивый и, в сущности, покорный судьбе принц мог не просто жалеть Таймара, а даже и любить где-то в глубине своей чистой души, Огайра решил, что не будет выспрашивать у него ничего напрямую, а выведает всё хитростью, нагло воспользовавшись праздником и оставшись не узнанным.

Так, обрисовав в своей голове примерный план действий, он и отправился в замок Дей, чтобы потратить четверть отведённого ему часа на развлечение Деорака, а всё оставшееся время на решение вопроса, ради которого он и проделал столь утомительный путь.

Огайра верил в успех своего мероприятия, как в восход солнца, потому как ему и в голову не могло прийти, что Истан, радующийся простым и незатейливым развлечениям, как ребёнок, не явится на площадь смотреть выступления тщательно собранной труппы потешников.

Глава 8 Огайра

Поскольку Камайн был праздником тёмных сил, всё основное действо начиналось не раньше полуночи. Поначалу Огайра, дожидающийся своего часа в толпе зевак, думал, что он просто не может разглядеть принца, потому как освещение внутреннего двора оставляло желать лучшего.

К тому же, заполонившие балконы и помосты райманские гости создавали лишнюю массовку, в которой не особо выдающаяся фигура принца легко могла затеряться.

Огайра начал нервничать, шаря обеспокоенным взглядом по лицам восторженных зрителей, которые с удовольствием наблюдали фарсовую постановку об извечной борьбе демиурга Тога, сеявшего повсюду хаос и смуту с Рамией, цветущей красавицей, покровительницей всех чистых дев.

Пьесу, на вкус Огайры, довольно халтурно изображали низкопробные лицедеи, но толпа аплодировала и заливисто смеялась в самых идиотских и скабрезных местах, приводя мага в замешательство.

«Да, – думал он, всматриваясь в довольные ряхи знати, – уже не одно десятилетие живу в Роглуаре, а к местному юмору так и не привыкну».

Но вот похабное, порочащее Богов лицедейство, окончилось, и настала очередь Огайры поражать толпу. Маг надеялся, что оказавшись ближе к господскому помосту, он сможет-таки отыскать принца, но на его беду, изображавший болотного чёрта Урд внес в их строго распланированный номер свои коррективы.

Он умудрился разбить банку с гремучей смесью, и Огайре пришлось усмирять разбушевавшееся пламя, закручивая его в спирали и закольцовывая.

Толпа от такого неслыханного действа стихии буквально взбесилась, требуя продолжения. Огайре ничего не оставалось, как продолжить.