Грани миров 2. Новые законы.

Скорее всего, он в храме, возносит молитвы Ёиль, хоть такие святоши, как Истан, и не ставят её в список особо почитаемых Богинь.

На третью ночь Огайра решил не оставаться в замке, но, как оказалось, попав в ловушку собственных шпионских игр, выбраться из неё он уже не мог. Никого из приглашённых фокусников по-прежнему не впускали в город, и магу пришлось остаться. На его счастье, утомлённые безудержным весельем дейайракцы и их гости праздновали скорее по необходимости, нежели из желания кутить.

Пили в разы меньше, хлопали тоже, монетами, правда, осыпали, как и в первые дни, но уже другого достоинства, более скромного.

Огайру от всех этих карикатурных увеселений уже начинало мутить. Он проклинал себя за бредовую идею внедриться в свиту шутов его императорского величества, пока не наступило утро, и его отчаянная жертва не была, наконец, вознаграждена.

А случилось всё так. Всё же надравшаяся свита Деорака вместе с ройманцами отплясывала беспардонный танец, во время которого мужчины и женщины толкались поочерёдно задами, стараясь выпихнуть друг друга из не слишком круглого хоровода.

Мужчины залихватски свистели, женщины визжали и хихикали, пока из башни Страха не выстрелила смертоносным снарядом глыбоподобная фигура Таймара Маелраха.

Поначалу беснующаяся толпа в масках (а вести себя столь безобразным образом знатные лорды и их жёны решались только инкогнито), подумала, что это очередной розыгрыш. Но когда князь Бычьего острова прошёл сквозь толпу, олицетворяя собою смерч, а затем опасно навис над восседающим на импровизированном троне из костей Деораком, все стихли.

Измученные волынки в последний раз крякнули, барабаны прошелестели что-то невнятное, а певцы просто заткнулись и попрятались под сцену. Знать застыла в немом удивлении, не решаясь озвучить своего недовольства.

Огайра, стоявший от императора дальше, чем ему хотелось бы, попытался осторожно приблизиться, но когда понял, что кроме него этого никто не пытается сделать, перестал привлекать к себе внимание.

Он замер и стал прислушиваться.

Слов он разобрать, конечно, не смог, но уловил грозное шипение Таймара, который явно был чем-то рассержен. Он, не стесняясь замершей, как декорация, толпы, выказывал отцу своё недовольство, а тот, не желая, видимо, выносить из своих каменных палат семейные дрязги, встал, приказал продолжать праздник и удалился вместе с Таймаром в его башню.