Грани миров 2. Новые законы.

Князь видел, как она наполняет девичьи легкие, как выходит из этой маленькой, гордой этэри жизнь булькающими пузырями. Таймар вдруг почувствовал, как вместе с этим последним дыханием Китэрии кончается и для него что-то очень важное, что-то столь значимое, что и не осознать, и не объяснить словами.

Кислород заканчивался, а расстояние меж ними не сокращалось, пока голова уходящей от него навсегда девушки не стукнулась о камень.

Всё вокруг окрасилось в голубой.

Таймар даже не сразу понял, что это кровь – её кровь! А когда осознал, будто обезумел.

Метнулся к ней с такой силой, что, казалось, мог убить саму воду.

Настигнув, наконец, свою добычу, он вырвался с нею на поверхность, жадно вдыхая воздух.

Их выбросило на относительно спокойный и неглубокий участок реки. Князь поплыл к берегу, таща за собой безвольное тело Китэрии.

Оказавшись на суше, он припал к её сердцу. Оно молчало.

Занемевшими руками Таймар разорвал платье и попытался выкачать воду. Потом, поняв, что это не работает, вскочил на ноги и, схватив девушку за щиколотки, опрокинул её вниз головой.

Тонкими струйками вода побежала по её подбородку, но вместе с водой на землю заструилась и кровь из открытой раны. Таймар вновь положил тело Китэрии на берег и принялся вкачивать ей воздух через открытые, посиневшие губы.

Ничего не помогало. Ничего! Она не возвращалась к жизни, и тогда Таймар, не понимая, что делает, порезал себе руку, и принялся кропить своей кровью губы девушки, приговаривая какую-то тарабарщину, которая всплыла в его мозгу откуда ни возьмись.

– Авер майрей дайрй драй, – шептал он, пытаясь напоить Китэрию своей жизненной силой. – Авер майрей дайрй драй.

Потом он встал, продолжая читать заклинание и, словно сомнамбула, принялся чертить вокруг её распластавшегося тела круг с засечками, вкручивающимися в самое ядро земли.

– Авер майрей дайрй драй, – повторял и повторял князь, уже сидя вместе с этэри в кругу.

Таймар шептал и шептал непонятные ему слова, окропляя землю кровью, пока перед ним не возникла страшная морда Завула.

– Две жизни, – прохрипел князь, подняв на зверя глаза. – Отдаю две жизни из тех, что недавно обрёл, за неё.

Глаза Завула хищно блеснули, морда оскалилась, и Таймара сковал такой холод, какого он не испытывал никогда в жизни. А потом из него, словно тонкой струйкой, вытекла часть его новой сути.

Обессиливший князь упал рядом с Китэрией. Завул же довольно прочавкал что-то неразборчивое и как будто даже улыбнулся, прежде чем убраться в своё подземное царство.