Ключ к сердцу тьмы

Увы, правда на стороне герцога, но приличный человек никогда не опустится до гнусного шантажа.

Тяжело вздохнув и тихонько выругавшись, Арон сел.

— С таким отношением вы подталкиваете завести кучу любовниц, миледи, — предупредил он. — Однако отлынивать от долга вам не удастся. Мы сделаем все сегодня, как-нибудь потерплю в постели редкостную дуру. Надеюсь, вы не бесплодны, долго возиться я не собираюсь.

«Дура» заставила обиженно засопеть. Хорошо мужчинам, посмотрела бы я на Арона, если бы с ним обходились подобным образом: срывали одежду, угрожали, слюнявили рот.

Сомневаюсь, будто герцог радовался бы и покорно смотрел в потолок.

Когда муж встал с кровати, решила, он на время оставит меня одну или хотя бы потушит свет, но ошиблась. Арон и тут наплевал на правила. Супругу надлежало приходить в спальню жены в халате и снимать его в темноте. Мне, в свою очередь, полагалось надеть сорочку и натянуть одеяло до подбородка. В реальности все вышло иначе. Герцог соизволил повернуться ко мне спиной, на этом его хорошие манеры закончились.

Округлившимися от страха глазами наблюдала за тем, как Арон раздевается.

— Перестаньте дрожать и ложитесь, наконец, на спину, — сняв камзол, приказал супруг. — Расслабьтесь и согните ноги в коленях. Можете считать вслух, ругаться, проклинать меня — только лежите и не вырывайтесь. Так и быть, сделаю все сам. В последний раз я женился на девчонке! — в сердцах добавил он.

Нужно подчиниться, иначе Арон изнасилует, только пальцы намертво вцепились в подушку.

Через силу расцепила их и, воспользовалась моментом, когда герцог наклонился, юркнула под одеяло. Повторяя наставления матери, обреченно ждала неизбежного. Сердце то пускалось вскачь, то, холодея, замирало. На мужа не смотрела, чтобы не растерять ту немногую решимость.

— Ну, готова?

Герцог нетерпеливо обернулся ко мне. Все бы ничего, только он оказался голым. Позабыв, как дышать, уставилась ему ниже пояса. Беседуя со мной о первой и последующих ночах, матушка, очевидно, намеренно забыла упомянуть о самой страшной ее составляющей.

Какая женщина добровольно согласится принять в себя это? Страх сменился отвращением. Пусть Арон со скандалом вернет меня отцу, консуммация брака не состоится.

Рискуя навлечь на себя еще больший гнев супруга, потребовала:

— Уйдите, милорд!

— И не подумаю, — холодно усмехнулся Арон. — Привыкайте, Элеонора, и молитесь видеть меня в подобном виде как можно чаще. Женское счастье во внимании мужа.