Ключ к сердцу тьмы

Вот уж нет! Я предпочла бы больше никогда не видеть герцога в одежде или без нее. Меня не впечатлили ни рельефные мускулы, ни лицо, ни манеры. Однако лорд Рардеж умел убеждать. Кое-как легла должным образом и рассталась с халатом. Когда муж откинул одеяло, зажмурились и пошла красными пятнами.

— Расслабься же! — в сердцах пробормотал Арон, сгибая мои ноги. — Сама себе больно делаешь.

Плотно стиснув бедра, замотала головой, но муж оказался сильнее. Мгновение отчаянной борьбы, и от девичьей чести не осталось и следа.

Она ушла вспышкой острой боли и одинокой слезой, скатившейся по щеке. Откинувшись на подушки, уставилась в потолок и отдалась супругу. Нужно потерпеть, потом родится ребенок, и Арон найдет утешение в объятиях очередной любовницы. Напрасно он пытался смягчить насилие ласками и поцелуями, они отзывались внутри гулкой пустотой. Видимо, сообразив, что ничего не добьется, герцог оставил попытки добиться ответной реакции и быстро доделал начатое. После он, к моему облегчению, перекатился на бок и до утра оставил в покое.

Глава 6

Арон счел дальнейшее путешествие опасным и решил сократить его с помощью магии. После вопроса, как именно, муж посмотрел на меня как на дурочку.

— Вы чрезвычайно разочаровали меня, Элеонора, — укоризненно заметил он, повязывая салфетку для завтрака.

Опустив ресницы, уточнила:

— Тем, что не подчинилась?

— Этим тоже. — Герцог разбил ножом кончик яйца и принялся за еду. — Я полагал, вы знакомы с правилами жизни высшего сословия.

— К такому меня не готовили, милорд.

Не чувствуя вкуса, откусила кусочек тоста. Трогать яйцо не хотелось. В горле стоял комок, даже при виде желтка меня вырвет.

— Признаю, я был несколько груб.

Удивленно подняла глаза на супруга. Он извинялся? Разве насилие не в порядке вещей для Арона Рардежа? Если разобраться, других способов получить желаемое он не знал. Власть, женщины, положение при дворе — любая мелочь добывалась им с помощью чужого страха.

— Со мной нет любовницы, и я вынужденно потревожил вас.

Впредь все станет происходить чинно и не слишком часто, чтобы лишний раз не видеть ваших слез.

Арон скривился и запил неприятные воспоминания кофе. Во мне же взыграла гордость. Отодвинув тарелку, в упор уставилась на супруга и сумрачно поинтересовалась:

— И вам не совестно открыто говорить такое жене?

— Что именно?

Арон словно не понимал, чем меня унизил. Нет, я понимала, любви между нами нет, у герцога есть женщины, но их посещают тайно.