Молодая жена и несносный характер в придачу

Сола порывисто обняла сестру, прижалась к ней, совсем как в детстве, вдохнула легкий сладковатый аромат давно знакомых духов и прошептала:

– Прости за беспокойство, Люси. Я знаю, как ты волнуешься, но поверь, это лишнее. Арман доблестный воин, человек слова и обязательно добьется от отца согласия на брак.

Люсьена промолчала и ласково погладила сестренку по голове, в душе не веря, что отец изменит мнение о капитане Клибере, но говорить с Солой об этом бесполезно. Если уж та вбивала себе что-то в голову, переубедить ее было решительно невозможно, и нужно отдать Соланж должное, она всегда получала то, что хотела.

Стоя в обнимку посреди идеально прибранной комнаты, где ни одна вещь не лежала просто так, по необдуманному желанию хозяйки, девушки являли собой занятное зрелище.

Старшая – образец прекрасной и хрупкой леди в светлом домашнем платье и с высокой прической из скрупулезно закрученных белокурых локонов, могла хоть сейчас принять в доме короля Гилберта со свитой, и никто не посмел бы упрекнуть ее в неподобающем внешнем виде или поведении.

Младшая, напротив, походила больше на дочь ремесленника, нежели знатного господина. Ниже сестры ростом, крепкого телосложения, одетая в простое серое платье, поверх которого носила длинный приталенный кожаный жилет, Соланж выглядела неказисто и даже предосудительно, с точки зрения девушек дворянского происхождения.

Она не любила тратить время на положенные по этикету наряды и прически.

Вставая с рассветом, Сола наспех собиралась, мчалась на конюшню и еще до завтрака отправлялась кататься верхом на верной Искре, каурой кобыле с золотистой гривой, которую отец подарил ей на шестнадцатилетие.

Особняк рода Стоунис располагался на окраине столицы в непосредственной близости от гарнизона, и Соланж по утрам проезжала через парк, стремясь поскорее оказаться на армейской тренировочной площадке, где каталась верхом наперегонки с воинами и даже иногда приходила к финишу первой.

Солдаты и офицеры боготворили младшую дочь своего командующего и с нетерпением ждали ее появления на рассвете.

К тому времени как Люсьена чинно спускалась в столовую для утренней трапезы, украдкой сцеживая в кулачок зевок другой, Соланж влетала туда раскрасневшаяся и довольная, подол ее платья частенько украшала бурая кайма уличной грязи, а сапожки оставляли следы на мраморном полу.