Антония де Вельвиче. Читающая души

Перед его глазами проносилась вся жизнь, и то, как они с родителями-рабочими переехали в новый город, и как их не стало, и как он трижды сбегал из приюта. Одному было лучше, чем там, при злобных смотрителях-воспитателях. Он воровал не ради наживы, нет, только на еду. Ну а кто бы взял на работу ребенка его возраста? И никому ведь не важно, что он уже взрослый, что он мужчина, что он теперь за старшего, как говорил отец, когда уходил из-за болезни к ангелам.

Антония вздохнула. Её лицо побледнело, мальчишка и вовсе стал белее мела, но плакать не стал, хоть и хотелось нестерпимо.

Он взрослый, и он сам о себе позаботится, он должен, он обещал. А потом вырастет, женится на Ильяшке с соседней улицы, перестанет воровать, устроится на работу, будет, как отец, содержать своих близких. А пока…

За такими мыслями воришка не заметил, как его привели к зданию администрации. Увы, он уже знал, что там находятся камеры для тех, кого собираются отправить в тюрьму. Попытался снова вывернуться, но вышло как-то неубедительно, слабо.

Он знал, что воровать плохо, и что рано или поздно попадётся, его отправят к судье, а там и на каменоломни или куда похуже.

— Не дёргайся, — как-то устало попросила та, кого он не сумел обворовать.

— Вы сдадите меня, как преступника? — шмыгнул носом «взрослый мужчина».

— Я возьму тебя на поруки. Знаешь, что это значит?

Мальчишка кивнул. В тех кругах и компаниях, где он сейчас водился, о таком ему говорили. Только обычно богатый вор выкупал бедных, чтобы они на него работали, но леди, что крепко и совершенно не по-женски держала его за руку, не была похожа на вора.

— Вы дадите мне работу? Или мне самому искать деньги за выкуп? — деловито поинтересовался мальчик.

— Работу. Я живу за городом, и моему старому садовнику нужен помощник. У тебя будет комната, стол трижды в день, жалование полсеребреника в месяц. Как ухаживать за растениями, тебя научат. Ты же любил сад в старом доме родителей? Если будешь стараться, оплату повышу. Но учти, сбежать не получится, я возьму тебя на клятву, а её нельзя нарушить.

И воровать с этого момента больше нельзя. Ни вилку со стола, ни монетку из-под дивана в гостиной, ни любимую ручку дворецкого. Зато тебя научат писать и считать, как хотел твой отец, и ты сможешь работать с цветами и деревьями, как хотел сам. Идёт?

Мальчишка совершенно по-взрослому задумался, как будто у него был выбор. Антония не торопила. Почти минуту они стояли под дверью судебных свидетелей.