Антония де Вельвиче. Читающая души

Разговор пришлось прервать, так как раздался звонок от ворот. Вернулся один из молодых гостей, и Олаф без лишних вопросов впустил его в дом. Далее молодой человек, комкая в руках шляпу, жаловался на сломанный кэб и просил разрешения позвонить и вызвать другого извозчика, Антония уверяла его, что уже слишком поздно и предлагала остаться ночевать у неё в доме. А то мало ли, бандиты, приличного лорда им ограбить ничего не стоит, да ещё по темноте, и ехать далеко.

***

Олаф их расшаркивания слушать не стал, только поинтересовался, требуется ли ещё что-то от него, и хозяйка жестом его отпустила.

Дворецкий пощёлкал амулетом, проверяя, что все двери и окна в доме заперты, а после заперся у себя и тут же прямо в одежде рухнул в кровать.

Безумный день! Как же он устал, и насколько переволновался. Да он перед последним судом, даже зная единственный вариант приговора, нервничал меньше. Быть может, действительно было проще на плаху? Хмыкнув собственной шутке, Олаф заставил себя подняться и какое-то время провёл в соседней комнате над бумагами и учётными книгами.

Он замучился бегать по поместью, следя за толпой пригнанных агентством слуг, на присутствие которых амулет реагировал нервной дрожью. Слишком много всего одновременно происходило в доме. Но он успел! Справился! И, похоже, хозяйка даже не сердилась за его промах.

Хм, интересно, а в какой лавке предложат лучшую цену за бутыль этого вина?

***

Утро началось у Антонии с яркого света в лицо, запахов сада и прохладного ветра.

Одеяло таинственным образом с неё исчезло, и пришлось отрыть один глаз, чтобы выяснить, кто такой наглый посмел её разбудить. Оказалось, это Олаф, который помимо похищения одеяла успел раздвинул шторы и распахнуть окно.

— Доброе утро, миледи, — с невозмутимым видом произнёс дворецкий. На тумбе у кровати стоял поднос, и Олаф наливал в маленькую чашечку крепкий сладкий чай, как любила хозяйка. — У вас в час бани, потом маникюр и парикмахер, вы просили разбудить заранее.

— А который час? — зевнула Антония, садясь на край кровати. Потянулась, снова зевнула и приняла из рук дворецкого чашку ароматного напитка, игнорируя возмущенное сопение за спиной.

— Скоро двенадцать, миледи, — вежливо кивнул Олаф. Он уже давно уяснил, что лично для него безопаснее и предпочтительнее разбудить хозяйку во сколько она того пожелала, чем следовать каким-то дурацким никому не нужным правилам приличий.