Как я украла ректора

Но согласись, шутка вышла отличная! Да не переживай ты так, до утра все развеется. Тем более такой жирный намек на твою популярность нельзя разрушать!

Пусть бы себе забирал такую популярность! Я же разозлилась еще сильнее и попыталась развеять ближайшую иллюзию, но это требовало магической энергии, а она снова привлечет стражей. Но стоять и смотреть на зал славы имени меня — то еще испытание. Хуже только довольный Уилл, который наверняка приложил свою руку или теоретические расчеты к иллюзиям.

— И ты думаешь, что можно бесконечно подшучивать надо мной — и ничего за это не будет?

— Ну, вполне возможно, что ты станешь архимагом, перейдешь на сторону зла, поселишься в какой-нибудь черной башне… Кстати, мой дядюшка занимается недвижимостью, подберет тебе подходящий вариант за небольшую комиссию и документы оформит в кратчайшие сроки.

Прости, я отвлекся, так вот, — Гаррисон выпрямил спину и патетично взмахнул правой рукой, — однажды ты станешь темным властелином и развяжешь войну против добра и света, чтобы покарать всех своих обидчиков. Но здесь, в стенах академии, тебе не отделаться от шуток. Смирись, Тейт!

— Это мы еще посмотрим! — выпалила я, замахнулась на Уилла, но тот со смехом увернулся и отбежал за статую.

Правду говорят, что мальчики обычно созревают позже. Малыш Гаррисон, думаю, повзрослеет к моему столетию. А жаль, из него мог бы выйти отличный теоретик магии. И если бы к его знаниям и способностям приплюсовать мой энергетический потенциал, можно было бы горы сворачивать. В буквальном смысле.

Воображаемая картина, где мы вдвоем творим великие подвиги рассыпалась быстро и с тьмой острых осколков. В реальности остался только зал позора неудачницы Харпер и смеющийся Уилл. Поэтому я топнула ногой и сбежала оттуда.

После ужина, да еще и в Любоведень, коридоры академии пустовали, поэтому я без лишних помех пробежала мимо кафедры магозооведения, артефакторики, некромантии…

Так, стоп! Некромантии… Там же можно использовать магию. Пускай и специфическую, темную. А значит все эти разговорчики, что мне придется вечно терпеть издевки однокурсников — не более чем самоутешение Уилла Гаррисона.

Глава 2

Казалось бы, праздник романтики и летающих поросят — самый неподходящий день для посещения склепа, но пока я бежала туда, успела дважды столкнуться с другими студентами. Одна парочка просто целовалась, сидя на перилах, а другие приносили друг другу клятвы в вечной любви минимум до конца семестра прямо под дверью с черепами и поверженным Филчем.