Театр для Волкодлака

Хотя с другой стороны, а нужны ли хоть какие-то причины, чтобы не желать смерть человеку? Да, я его не знаю, он мне не семья и не любимый, но мне не мешает это ему сочувствовать, переживать за него и даже молиться. Я бы помолилась, просто для успокоения своей нервной системы, но не знала, кому в этом мире стоит молиться, а мои боги остались в моем мире. Приходилось просто надеяться. Каждый раз, когда его дыхание замедлялось или останавливалось, я замирала вместе с ним, надеясь только на то, что он все-таки сделает еще один вдох.

От такого постоянного напряжения спать мне расхотелось совершенно. Какая уж тут усталость и мысли о себе, когда рядом двое беззащитных существ? Нет уж... В своем мире я не приносила особой пользы. Оказалась заложницей обстоятельств и собственного мятущегося ума. Но в этом мире у меня было мощное тело, которое может принести пользу, и оно будет ее приносить. Если уж здесь я буду лишена простых человеческих радостей, то будем зарабатывать непростые. Например, чувство удовлетворения от собственных правильных поступков.

Хотя, возможно, с точки зрения логики мне бы стоило бросить этих двоих и бежать как можно дальше от места, где столько опасных тварей. Но этот вариант я даже не рассматривала. Если уж нас свела судьба, то будем выбираться все вместе.

Радовала только девушка. Она мирно спала, уткнувшись носом мне в грудь , свернувшись калачиком. Ее острые коленки упирались мне в живот, а иногда и слегка били по болезненным точкам - туда, куда вонзали зубы убийцы этого тела, но это меня даже умиляло.

Рыжая худышка пришла в себя, когда неудачно дернула раненой ногой и задела ею шершавый пол. Ойкнула и кого-то позвала на неизвестном языке. Потом заерзала и распахнула глаза. Уставилась на меня. Луна любезно высветила ее лицо. Пришлось отметить, что девушка оказалась очень красивой особой. Несмотря на грязь и кровавые разводы. Высокий лоб, большущие голубые глаза, маленький, чуть вздернутый носик и пухлые , четко очерченные губы.

Несколько секунд мы пялились друг на друга, и обе не дышали.

Я, потому что боялась ее напугать, а она от дикого ужаса. Наконец, я решила, что с меня хватит, и медленно отодвинулась. Рыжая восприняла мой поступок, как призыв к действию и, разрыдавшись, бросилась к своему углу, так как выход из комнаты преграждала моя тушка. Я смотрела на нее - милое создание дрожало и билось в самой настоящей истерике. Она захлебывалась слезами. Наверное, в прошлой жизни я была мужчиной, потому что просто не выношу женских слез.