Черный Янгар

Пока жив.

И почти цел.

Он ерзал, пытаясь разорвать веревки, и закусывал губу, не желая, чтобы враг слышал стоны. И кровь уже не текла из раны на голове. Волосы вот слиплись, спеклись острыми иглами.

Странно, но Янгар не ощущал ни ненависти, ни удовлетворения. Он разглядывал пленника, пытаясь понять, что же делать с ним.

Убить?

Янгхаар ведь поклялся и убил двоих, но в честном бою. А вот чтобы так, раненого… раньше он убивал раненых, как убивал и женщин, и стариков. Но теперь то прошлое казалось далеким, каким-то ненастоящим.

И Янгар искренне пытался вытянуть его наружу.

Или хотя бы заставить себя ненавидеть Ину.

Но как ненавидеть того, кто жалок?

Руки Олли скручены за спиной, вывернуты так, что и дышать-то больно. Ноги опутаны кожаными ремнями. И петля опоясывает шею. Каждое движение только туже затягивает ее. Наклонившись, Янгар сунул острие кинжала под петлю и перерезал.

- Я тебя не боюсь, - прохрипел Олли, облизывая распухшие губы.

- Хорошо, - Янгар наполнил кубок вином и поднес врагу. – Пей.

Олли отвернулся.

- Пей, дурак, пока я добрый, - сказал Янгар и, раскрыв упрямцу рот, влил вино. Олли пришлось глотать, чтобы не захлебнуться. Он пил, отфыркивался, и розовые струи текли по подбородку на шею.

А грязный… надо приказать, чтобы вымыли. И одежду принесли, а то эта пропиталась потом и кровью. Смотреть противно. Попросить Кейсо, чтобы глянул на голову. Олли, конечно, враг, но…

…слабого врага одолеть – мало чести.

Откуда взялись эти странные, несвойственные прежде мысли? Пожалуй, Янгар знал – из снов, из тех, которые солнечно-зеленые и наполнены покоем.

Где он лежит на траве, позволяя кому-то очень близкому и родному – а у Янгара никогда не было никого близкого и родного – расчесывать косы. И сам же рассказывает истории о стране Кхемет…

Сны уходят.

Тоска остается и нет от нее спасенья.

Больше не чувствует Янгхаар Каапо радости от того, чем обладает.

Золото? Металл, не более. И драгоценные каменья холодны. Еда теряет вкус, и уже не важно, что подают – перепелов или вчерашнюю конину.

Захмелеть и то не получается.

Или вот ненавидеть.

Янгар разрезал путы на руках и ногах.

- Ты… - Олли перевернулся на спину, попытался подняться, но тело, слишком долго лишенное движения, не подчинилось. – Ты… думаешь…

- Я ничего не думаю. Садись. Ешь.

На столике из красного дерева остывал жареный фазан, украшенный собственными перьями. И пироги с начинкой из певчих птиц были хороши… кажется.

Олли поднялся. И отвернулся от стола. Гордый. Глупый.