Царевна яблоневого чертога (Невеста скомороха)

— Что это за место? — спросила она, чувствуя странную неловкость. То облегчение, что она ощутила, увидев Федула, стремительно улетучивалось.

— Ты знаешь, что это за место.

— Корневище мира? — неуверенно произнесла Веснянка. — Но что это? И как я тут оказалась?

— Ты же сама сказала, что упала, — невозмутимо откликнулся Федул. — Как тебе это удалось, я думаю, ты прекрасно знаешь, как знаешь и что это за место. Ты вообще знаешь больше меня обо всем, ведь это ты кормилица великого цветка.

— Я не чувствую, что хоть что-то знаю, — возразила Веснянка, — и уж точно не больше, чем ты, мой мудрый дедушка Федул.

Федул, помедлив, кивнул.

— Твое пробуждение только началось после долгой зимней спячки. Пройдет время, прежде чем ты вспомнишь, все, что знаешь. Но тебе нужно спешить. Посмотри туда, — он указал на дыру, возле которой сидел.

Веснянка осторожно подошла еще ближе и села рядом, так же, как и Федул, свесив ноги вниз. Ее юбки трепал слабый ветер.

— Видишь черный корень?

Это был корень зловещего черного дуба из предыдущего видения.

Омертвелый, но все-таки не мертвый, однако и не вполне живой. Он исчезал в сплетении других корней, гораздо более массивный, чем остальные, вырываясь то тут, то там. И в каждом месте соприкосновения с ним живые и пульсирующие корни чернели и теряли подвижность.

— Вот что нас убивает, — сказал Федул. — Не то, — он указал на тонкие, почти бесцветные, корешки, с первого взгляда незаметные, но опутывающие все вокруг. Они скручивались вокруг здоровых корней, пережимая их, замедляя пульсацию и течение жизни.

— Это оковы, которые мы сможем сбросить, если только освободимся от черной погибели. Ты должна нас освободить.

— Освободить? Но как? — спросила Веснянка, горько подумав, что и себя-то освободить не в состоянии. — И кого вас? Мертвых?

— Всех нас. Все царство, и живых, и мертвых, и людей, и зверей, и каждое деревцо, и каждую былинку — всех нас, растущих из одного корневища.

По телу царевны прошла дрожь. Новые вопросы застряли в горле, не находя выхода. Чем дольше она смотрела черный корень, тем жутче становилось у нее на душе.

Она чувствовала, что Федул говорит правду: эта чернота постепенно губит все вокруг себя. И не столь уж далек срок, когда смерть доберется и до самого истока. До Цветка.

Тонкие бесцветные корешки, опутавшие своей паутиной здоровые сильные корни, ослабляли их, ускоряя шествие смерти, но понемногу и их самих омертвляла чернота гибельного корня, и они отваливались сухими пучками, рассыпаясь в труху.