Часовые Памяти

Если бы, в начале их встречи и бурных чувств, в которые они оба прыгнули с головой, ей бы сказали, что через некоторое время, он исчезнет из ее жизни - она бы, ни за что не поверила. Конечно, были смутные мысли, что когда-нибудь он снова вернется в свои Отражения. Но Павел это яростно отрицал. Она верила ему. Да и как ему можно было не верить? Он дарил ей цветы и был очень нежным. И ничто не предвещало плохого конца. Женька о таких отношениях мечтала всю жизнь. Ведь судьба, совсем, не баловала ее. К ней никогда и никто так не относился.

Но дети ее выросли, и жили отдельно. Она перестала от них зависеть, и могла посвятить себя себе и, наконец-то, быть любимой.

- Но... Мы живем в непростом и, не совсем, добром мире – пробормотала она. - Кто-то руководит нами. И не все зависит от нас. И мы, сами себе, к сожалению, не принадлежим.

Женька, наконец, добралась до самого верха, и в изнеможении плюхнулась на ступеньку. Сердце билось где-то в горле, а в голове что-то перекатывалось и брякало.

Она крепко зажала виски руками, и вспомнила монолог Гамлета.

Быть или не быть, вот в чем вопрос. Достойно ль смиряться под ударами судьбы, иль надо оказать сопротивленье, и в смертной схватке с целым морем бед покончить с ними? Умереть. Забыться. И знать, что этим обрываешь цепь сердечных мук и тысячи лишений, присущих телу. Это ли не цель желанная? Скончаться. Сном забыться…

- Ну да – усмехнулась Птица. - Как-то так.

А то, кто снес бы униженья века, неправду угнетателей, вельмож заносчивость, отринутое чувство? Нескорый суд и, более всего, насмешки недостойных над достойным, когда так просто сводит все концы удар кинжала…

- Но можно обойтись и без него.

С кинжалом у меня не получилось.

Она встала и подошла к перилам, заглянув в каменный колодец. Сетки внизу не было…

В это время Павел, не обнаруживший ее в своей «норе», метался по дворцу. Он и сам не смог бы толком объяснить – почему его накрыло столь внезапной тревогой? Причем, накрыло так, что у него слабели ноги и холодели руки.

В сотый раз, нарезая круги по знакомым коридорам, он столкнулся с рабочими, тащившими к выходу куски металлической сетки.

- БАШНЯ! – стукнуло у него в мозгу.

Он развернулся, и помчался обратно, словно ищейка, взявшая верный след. Император влетел в распахнутую дверь, и с разбегу, впечатался гудящей головой в приставленную к стене, деревянную лестницу. Выругался, одолел половину пути, и поднял глаза.