Часовые Памяти

Если мы дойдем до Михайловского Сада и прыгнем в лодочку, то весьма значительно, сократим себе дорогу.

Михайловский сад встретил их тишиной и прохладой. Над вершинами деревьев привычно тянулись серые облака, а среди мокрой травы крошечными костерками горели опавшие листья. Казалось, что свет идет не с неба, а от земли.

Теплое золотистое сияние окутывало дорожки и лужайки, на прозрачном зеркале воды чуть покачивались алые кораблики. Женька примолкла и замедлила шаг. Павел обнял ее за плечи, и они, не спеша, пошли по аллее, шурша опавшей листвой.

В этом печальном, красивом месте отчего-то не хотелось ни шутить, ни ругаться.

- Тебе нравится осень? – неожиданно спросила она, слегка удивившись про себя, что не задавала раньше любимому человеку такого простого вопроса.

Император пожал плечами.

- Смотря – какая. Вот такая: тихая и светлая, с золотыми дорожками – очень нравится. Но когда это золото будет втоптано в грязь или обратится в золу, когда ноябрь зальет все вокруг злыми ледяными слезами – чему мне останется радоваться? Я хоть и «чухонский мальчик», но, как и ты, люблю тепло и лето.

Женька вздохнула и крепче прижалась к его плечу.

- Давай переживем грядущие холода, не остудив наши сердца - тихо сказала она. - Пасмурным осенним утром лучше бы подольше не вылезать из постели, спать и видеть сны, а выспавшись, потребовать прямо в кровать чашку горячего шоколада и читать... Будем читать вместе старые добрые романы с приключениями, варить крепкий кофе или глинтвейн, навещать друзей, печь пироги и целоваться, обсыпавшись крошками душистой корицы, как жених с невестой – розовыми лепестками.

Понимаешь, я злюсь и плачу от того, что осенью у меня в груди словно бы распахивается какая-то дыра, и черный ветер с воем выдувает из сердца всю любовь и надежду.

- Я понимаю, что сейчас спасаю раненого с поля боя - грустно улыбнулся Павел.

Остановился, поднял Женьку на руки и поцеловал среди пустынной аллеи.

- Ну – как? – шепнул он. – Легче стало? Или надо заштопать еще одну дырочку в твоей певчей душе?

- Еще! – закрыв глаза, попросила Женька, и император немедленно выполнил просьбу.

А потом посмотрел вперед, охнул и, не опуская Птицу на землю, помчался к красному катерку, уже пыхтящему возле гранитного причала.

ГЛАВА 3. Где обедал воробей?

- Пусти меня? Ты – чего? – затрепыхалась Женька в его объятиях. – Тебе же тяжело!

- Ни капельки! – гордо ответствовал слегка запыхавшийся Павел, внося ее на палубу. – Перед пирсом лужа была.