Часовые Памяти

Или было что-то еще?

При этом, казалось бы, простом вопросе рука императора, державшая над туркой ложечку с корицей, дрогнула, и пряности в напиток он бухнул гораздо больше, чем собирался.

- Ну вот – укоризненно сказал он. – Ты все испортила - теперь у нас будет не кофе с корицей, а – «коричневый» кофе.

- И что? – хмыкнула Женька. – Мы ТАКОЙ еще не пили. Вдруг – понравится? И чего было дергаться, кстати? Ничего особенного я не спросила.

- Не люблю анатомировать чувства. Они либо есть – либо их нет. А причина – тут вторична.

- Ага. Еще добавь – «все это, Глаша, второстепенно». То же, мне – художник, почти известный!!!

- Женькааа! – взвыл Павел. – Ну почему тебе все время надо лезть в недра?!! И до всего докапываться? Ты – не птица! Ты просто шахтер какой-то!!!

Она пожала плечами.

- На последнее воскресенье августа как раз и приходится – День Шахтера. А я в него и родилась. Наверное, поэтому.

Она пригубила из чашки и едва удержалась, чтобы не плюнуть.

- Гадость какая!

- А я что говорил? Кстати, кофе больше нет.

И он грустно пошуршал пустым пакетиком.

- Не парься! У меня мелочь какая-то есть – сейчас к аппарату сгоняю и все тебе принесу.

- Давай свою мелочь! Я сам схожу. А то наведешь тут шороху.

- Что в этом плохого? Шорохи подобны нерассказанной сказке, которая вот-вот проявится. Шорохи - это музыка ночных шуршунчиков, которые расчесывают перья лунных птиц. Но это - ночью. А днём они маскируются, прячутся от нас за ревом пожарных сирен, гудками трамваев, топотом тысяч ног, и голосами прохожих.

И все же, если прислушаться... Шорох шин, спешащего на свидание авто, вкрадчивый шорох шагов любимой, шорох листвы, шепчущейся с ветром, шорох дыхания кота, притаившегося в засаде...

- Звучит красиво. Но у нас охранник новый – и он про тебя не знает. Так что шинами шуршать будет полицейский «бобик». А ты, как и положено птице, будешь сидеть в клетке. И дожидаться – пока тебя Вася выручит.

- Я в «обезьяннике» буду сидеть.

- Тем более!

- Вообще-то, я человек не привередливый – задумчиво сказала Женька, грея руки о бумажный стаканчик.

- Даже вокзальный кофе могу выпить. И курить несчастную «Приму», когда на «Винстон» денег нет. И о том, что я не ела, чаще вспоминает моя голова, чем я сама. Единственное, что меня надолго выбивает из колеи – так это непредсказуемость жизни. Точнее, смерти. Когда вокруг меня остается пустота – я теряюсь. Хотя, казалось бы, научилась жить автономно. Но мне все равно надо знать, что люди, которых я люблю – живы.