Часовые Памяти

– Сейчас сгоняю за лекарством, и тебе сразу станет легче. Ты только с кровати не вставай, пока меня нет. А то не ровен час – хлопнешься на пол.

Она старалась говорить спокойно и даже чуть насмешливо. Но сердце в груди болезненно сжималось от жалости и страха. На ее памяти императору неоднократно случалось быть раненым, но ни разу – больным. И внезапный недуг пугал Птицу своей необъяснимостью.

- Неужели он на ночной прогулке так простудился? – встревоженно бормотала Женька, стаскивая с Павла мокрую одежду, и в сотый раз, касаясь его лба.

Император открыл глаза, посмотрел на нее и четко произнес:

- Кто вы? Я вас не знаю.

- Бред начался! - ужаснулась Птица. – Эта самая… как ее…нервная горячка.

Но Павел снова затих и, вроде бы, даже уснул.

- Все, надо бежать в аптеку! - обреченно вздохнула Женька. - Понять бы еще, что ему купить и в каких дозах?

Шепча про себя мольбы и ругательства, Женька натянула джинсы и свитер прямо на пижаму, и выскользнула из комнаты. Наверное, из-за того, что она находилась в расстроенных чувствах, Птица не поняла, куда свернула, когда вылетела из государевой «норы».

Она мчалась по пустынным ночным коридорам, не разбирая пути, пока не обнаружила себя в аванзале.

- Тьфу ты, а сюда-то меня, каким ветром занесло? – рассердилась она на себя. – Каждая минута дорога, а у меня очередной приступ географического тупизма случился! Что ж такое-то?!! Сначала я в парке заблудилась, а теперь – во дворце! Эдак, мне скоро придется в «дабл» по компасу ходить! Причем, с фонариком! Чтобы о компас не споткнуться…

Но только она собралась выскочить из зала, как вдруг заметила в полумраке какое-то шевеление.

- Кто здесь?! – тревожно вскрикнула Женька.

Но прямо перед ней, равно как и в углах знаменитого зала, не было ничего подозрительного. Птица подняла глаза, покрутила головой. И вдруг отчетливо увидела в отражении большого зеркала над камином маленькую, хрупкую фигурку. Как во сне, она сделала шаг вперед. Из глубины холодного стекла на нее смотрел худенький мальчик лет десяти.

Алый камзол подчеркивал бледность его личика, а пышный седой парик был, казалось, слишком тяжел для ребенка. Мальчик смотрел на Птицу внимательно и печально. Женька судорожно обернулась, но рядом с ней никого не было. А таинственный обитатель Зазеркалья показался ей смутно знакомым.

- Матерь Божья, да ведь это Павел!!! – ахнула она. – Ну да, в точности, как на собственном детском портрете.