Грозовой Сумрак

Глянуло — и спряталось, как черная кошка в густой тени, отбрасываемой иссушенным старостью деревом в серебристую лунную ночь.

Может, и впрямь голову напекло? Откуда взяться сумеречной нечисти под ярким летним солнцем?

— Гвенни, а расскажи об Альгасте, — негромко попросила я, пытаясь поудобнее устроиться на постоянно сползающем мешке не то с куделью, не то с паклей. — А то муж отговаривается то усталостью, то занятостью.

Но, скорее всего, Рей сам не знает, каким стал город за прошедшие двести лет. Ведь жизнь людей переменчива, как месяц на небе, непостоянна, как погода в весеннюю распутицу, и за двести лет шумный торговый город, возведенный на перекрестье двух крупных дорог мог с одинаковым успехом стать как крепостью со строгими порядками, так и «нижним городом», дающим приют людям с нечистой совестью и запачканными кровью руками.

— Ой, госпожа Фиона, Альгаст — самый яркий, самый солнечный город из всех! — Девушка заулыбалась, взмахнула руками так, что ярко-зеленые, расшитые желтыми узорами, широкие рукава почудились крыльями волшебной птицы из южного Алгорского Холма.

— Там главная башня сияет всеми цветами радуги, на ее вершине звенит серебряный флюгер, а дно мраморного фонтана выложено янтарем. Люди... немного странные, чудные, но все равно очень приветливые. У мужа там дом, доставшийся от родителей, его окна выходят на улицу, где работают ткачи. Ох, видали бы вы, какие ткани иногда вывозят оттуда на базар! Яркие, переливаются на солнце, как птичьи перья, а уж какие мягкие да тонкие! Словно туманное облачко, паучья паутинка. ..

Гвенни щебетала без умолку, то и дело оглаживая длинную пшеничную косу, теребя кончиками тонких пальцев узорчатую серебряную подвеску на плетеном кожаном шнурке. По ее рассказам выходило, что Альгаст — едва ли не рай на земле, где все люди добры и совестливы, торговцы честны, а у мастеров золотые руки. Только вот трудно поверить, что в мире людей может существовать такое место. Скорее всего, муж Гвенни просто не позволяет своей женушке видеть червивую изнанку этого сочного и красивого на вид плода, висящего на золоченой ветке, оберегает ее столь ревностно, что она просто не замечает или же не желает замечать того, что может твориться вокруг.

Потому что рассказывала девушка лишь о внешней красоте города, о том, как прекрасны сады, как ярко горят по вечерам факелы на высоких подставках на больших площадях и широких улицах, мощеных булыжниками, и как чудесны товары, созданные руками здешних мастеров.