Грозовой Сумрак

Рейалл словно мстил неудавшимся грабителям за свое вынужденное заключение в замке, вымещая на людях накопившуюся злость и раздражение, ускользая из-под резких ударов топора с легкостью птичьего перышка и нанося противникам не смертельные, но весьма болезненные раны. Точно выверенные касания остро заточенной сабли из хладного железа перерезали сухожилия, отчего противник падал, роняя оружие и даже не пытаясь отползти в сторону, или взрезали кожу на лбу так, что обильно кровоточащий пласт отслаивался и повисал, закрывая глаза.

Свист-скрежет-вскрик. Глухой звук падения, плеск крови, толчками вытекающей на грязную, ставшую скользкой мостовую.

Зазвенел топорик, выпавшей из руки с перерезанным сухожилием, человек упал, пытаясь зажать фонтанирующий алой кровью глубокий порез. Бесполезно — сабля фаэриэ отворила слишком крупный сосуд, а с надрезанными, непослушными запястьями невозможно сдавить бедро с достаточной силой.

Меня замутило, я отвернулась, спрятала лицо в ладони.

Не хочу это видеть, не могу видеть!

Чья-то рука грубо ухватила меня за косу, резко дернула, запрокидывая голову назад, а горло неприятно захолодило острое лезвие короткого разбойничьего ножа в дрожащей, едва не ходуном ходящей ладони.

— Прекрати сейчас же! — Мужской голос сорвался на визг, в нос ударил запах застарелого пота, перемешанный с запахом крови и отхожего места. — Я прирежу девку, как свинью!!!

Я часто задышала ртом, сглатывая ставшую вязкой и кислой слюну.

Не могу. Не могу!

— Ну и что? — Голос Рейалла спокойный, прохладный, невозмутимый. — Ты всерьез считаешь, что этим спасешь свою никчемную жизнь?

— Я ее убью!!!

Крик на грани отчаяния, в ответ — только резкий свист рассекаемого воздуха, оборвавший стоны раненых. Рука бандита дернулась, нож скользнул по шее, взрезая кожу и пуская по горлу тоненькую горячую струйку.

Я ощутила, как меня обдал порыв ветра, а потом острый шип на обухе боевого топорика, подобранного Реем на окровавленной мостовой, с глухим хрустом вошел аккурат в темечко прикрывающегося мной человека.

Брызнуло что-то густое, липкое, окатило щеку и висок плотными осклизлыми ошметками. Человек медленно оседал, наваливаясь на меня тяжестью еще теплого, но уже мертвого тела, заливая мою шею и правое плечо остро пахнущей железом обжигающе горячей жидкостью.