Грозовой Сумрак

Мелькнул расколотый череп, треснувший, как кожица переспелого плода, и обнаживший развороченное содержимое, побелевшее, нахмуренное, но совершенно целое лицо с обиженно выдвинутой вперед челюстью и выпученными глазами...

Мир накренился, смазался, но удушающая тьма затопила сознание раньше, чем я ощутила удар о залитые липкой киноварью камни мостовой...

Глава 9

Глава 9

Солнечный лучик пригрелся на моей щеке, скользнул по лицу. Я машинально прикрыла глаза локтем, отворачиваясь от кажущегося слишком ярким света, сонно, лениво повернулась на бок, кончиками пальцев ощущая грубоватую льняную простыню.

Запах сушеной полыни, еловых иголок и свежего ветра.

А ведь вчера ветер нес на своих крыльях смерть — жестокую, бессмысленную.

Я вздрогнула, открыла глаза.

Маленькая уютно обставленная комнатка. Светлый, обшитый березовыми досками потолок, стены завешены плотной шерстяной тканью с вытканным, полинявшим от времени и выгоревшим на солнце узором. Небольшой резной комод, на полочках расставлены деревянные куколки в причудливых разноцветных платьях, крошечные овечки, выкрашенные белой и черной краской, лежат плетеные кружевные салфетки.

Круглый столик напротив окна с расписной глиняной вазочкой и начищенным до блеска трехрогим бронзовым подсвечником, две резные табуретки, накрытые полосатыми плетеными ковриками желто-зеленого цвета.

Комната, которая больше подходит девочке или совсем юной девушке, еще не достигшей возраста невесты, но уже заглядывающейся на красивых парней, что проходят мимо, а не заезжим гостям.

Я села, машинально провела по волосам чуть подрагивающими пальцами — ладонь почти сразу же застряла в какой-то склеившей пряди засохшей корочке.

Медленно огладила себя по лицу — кожа чистая, только кажется пересушенной. Кто-то умыл меня, прежде чем уложить в кровать, а вот промывка волос у бесчувственной женщины, судя по всему, оказалась делом непростым, и потому была отложена на потом.

Еле слышно скрипнула, приоткрываясь, дверь, и на пороге появился Джек-башмачник со сложенным в несколько раз широким банным полотенцем.

Устало улыбнулся, оглядывая меня, покачал головой.

— Как чувствуешь себя, госпожа ши-дани? — он подошел ближе, аккуратно положил принесенное на краешек постели, взглянул на меня пристальным изучающим взглядом. — Ты была залита чужой кровью, долго пребывала в беспамятстве, а твой спутник сказал, что тебя не успели обидеть, но сильно напугали...