Грозовой Сумрак

Тогда я чувствовала Габриэля совсем другим — пьяным от кратких мгновений обретенной свободы-принадлежности, рассыпавшимся ворохом листвы, горстью снега, взметнувшегося к небу на крыльях ставшего теплым ветра. Его сила, высвобожденная разом, сдерживаемая лишь магией Холма, разлилась по Самайну, как вода глубокой, обычно спокойной, реки в весеннее половодье заполнила собой все принадлежащее Габриэлю время — и изменила меня, позволив стать тем, чем являются ши-дани.

Тем, кто держит целый мир в чаше ладоней, кто сам является этим миром, чья улыбка — луч заходящего солнца, отблески мириад звезд — как капельки теплого дождя в волосах, а земля, укрытая лиственным ковром, — лишь тело под осенними одеждами.

Всего один краткий час, на который приходится пик силы Габриэля, позволяет нам становиться тем, чем мы не решаемся быть.

«Ты — небо, в котором я свободен быть ветром», — так он сказал мне тогда, в первую ночь нашей игры на двоих, смысл которой — возможность становиться собой, зная, что никто не оттолкнет тебя и не осудит даже в мыслях, никто не осмелится помешать.

Странная игра для ши-дани, которые не связаны Условиями колдовства...

Габриэль очутился рядом со мной так быстро, что я не успела даже испугаться, сильные холодные пальцы стиснули мою руку, оцарапанную о слишком жесткий снег. Сладкий тягучий сок покраснел, смешавшись с кровью, золотисто-рыжее яблоко с треснувшей тоненькой кожицей на месте побитого бочка, уютно устроившееся на моей ладони, в лунном свете казалось драгоценностью, выточенной из полупрозрачного янтаря.

Король Самайна, которому я не доходила и до плеча, слегка наклонился, словно для того, чтобы получше рассмотреть подношение, но взгляд его темных, как стоячая вода в глубочайшем озерном омуте, глаз был направлен на меня.

— Ты умудряешься приносить в мой холодный Самайн свою золотую осень даже против моей воли. Как это у тебя получается, зеркало мое? — Он склонился к моей руке, почти касаясь губами сочного плода, не отводя взгляда.

Словно опасался, что я исчезну, как ши-дани из человеческих легенд, в которых говорится, что стоит лишь моргнуть или опустить глаза хоть на мгновение, как пропадет волшебное существо, словно не было его, растворится среди веток и листвы, останется лишь в отражении на воде. — Сегодня ты принесла мне бесценный дар, которого я от тебя никак не ждал... я не вправе отклонить его — как не вправе отказать тебе в просьбе, какой бы она ни была.