Грозовой Сумрак

— Занимательная игрушка, не находишь? — он подбросил инструмент на ладони, поймал — и вдруг протянул мне. — Бери. Я ведь обещал дать тебе оружие против Сумерек. А уж стоит ли его передавать в руки человека — решать тебе. Только не забудь ему сказать, что сыграть на Роге можно только раз. Если прервется мелодия... Впрочем, к чему лишние слова — итог ты видела.

— Да. — Я осторожно приняла Рог обеими руками, и он оказался удивительно легким, как пушинка, будто бы и не весил ничего, словно не настоящий инструмент, превращающий мысли и волю в магию, а пустышка, лишь копия, не имеющая ни силы, ни власти над сумеречными.

— Насчет его возвращения можешь не беспокоиться — Рог вернется ко мне сразу же после того, как его сила будет использована, или же если ты передашь его кому-нибудь помимо своего слуги. Я не настолько доверяю людям, и потому позаботился о том, чтобы Рог Изобилия не попал к кому-то еще. — Габриэль еле слышно усмехнулся, наблюдая за тем, как недоверчиво я взвешиваю бесценный инструмент в руке, положил ладонь мне на плечо и ощутимо сдавил его пальцами.

— Не удивляйся этой обманчивой легкости. Когда Рог наполнен силой, даже мне непросто удержать его в руках — таким он кажется тяжелым, так тянет его к земле, из которой он был создан.

— А если Кармайкл не сможет? — тихо спросила я, бережно заворачивая Рог в полу плаща и прижимая его к груди.

— Значит, не сможет. Никто не обещал, что будет легко, каждому достанется своя ноша. — Габриэль развернул меня за плечо, указывая на чернеющую посреди заметенного снегом поля дорожку.

Его ладонь пропала с моего плеча так быстро, что мне почудилось, будто бы король Самайна рассыпался горстью колкого снега так же, как и его призрак. Я шагнула на тропу, сразу же ощутив посреди холодного стылого Самайна аромат теплой, укрытой листвой земли, запах дождя и грибов, горьковатый дым костра. Моя осень звала меня, она была здесь, на этой тропе — протягивала ко мне пальцы, свитые из солнечных лучей, пробивающихся через туманную дымку меж тонких хрупких осин, могучих дубов и белых стройных берез, обнимала за плечи прохладным ветром, звала наполненной жизнью хрупкой тишиной рощи.

Здравствуй, мое время. Тихое и спокойное, как зеркальная озерная гладь. Яркое, сверкающее, как шкатулка с самоцветами. Бурное, резкое, с проливными дождями и ледяными густыми туманами поутру.