Грозовой Сумрак

С тех пор, как раскрывшиеся Сумерки выпустили в мир людей этих хищных призраков, прячущихся от солнечного света в древесных стволах, камнях или под водой, они не желают отказывать себе в удовольствии поиграть с жертвой, которая каким-то образом ухитрилась заметить их подлинную сущность. Иллюзии прекрасных обнаженных дев, что танцуют на тенистых лесных полянах или же ведут призрачный хоровод на поверхности прудов и заводей, притягивают неосторожных людей туда, где скрываются нимфы — и тогда от человека к утру не остается и следа.

«Затанцуют» до смерти призрачные девы, затянут в свой круг, наполненный безумным голодом и странной жестокостью.

В людских легендах до сих пор есть история-предупреждение о том, что нельзя в лунные ночи появляться у маленьких озер, на поверхности которых покачиваются розоватые лилии, или заходить в лес, куда не проникает солнечный луч. Потому что мало кто из смертных, не имея при себе холодного железа, устоит перед соблазнительными обнаженными нимфами, что ведут хоровод подальше от человеческих глаз.

Заберут с собой прекрасные лесные девы, затанцуют-залюбят до смерти, да так, что следов не найдешь — словно провалился человек сквозь землю, не оставив после себя ничего — ни потерянного украшения, ни клочка одежды.

Всё правда. Почти. Но люди, как всегда, закрывают глаза на тени Сумерек, заменяя красивыми речевыми оборотами неприглядную действительность.

Круг нимф не просто «затанцует» до смерти. Стоит человеку попасть под чары сумеречных призраков, уйти подальше в лес, куда не проникают лучи солнца, как одна из прекрасных дев непременно спросит, желает ли их долгожданный гость, чтобы его раздели, и, получив согласие, действительно раздевают очарованного.

Сдергивая тонкими, кажущимися хрупкими, пальчиками вначале одежду, потом кожу, а под конец и куски плоти. Человек не чувствует ни боли, ни смерти — просто продолжает дергаться в кругу оголодавших призраков, пока не оголятся кости, пока не свалится он полуразодранным трупом на руки призрачных дев.

И тогда кровь впитается в иссушенную присутствием нимфы землю, сквозь плоть прорастут корни облюбованного сумеречным духом дерева, а кости перемелются в мелкую труху, что укрепит незримую крепость, защищающую нимфу от солнечного света.

— Ильен, — тихо, почти неслышно шепнула я, не отрывая взгляда от отражения сумеречного призрака на поверхности ножа. — Это нимфы, настоящие... Беги к озеру Керрех, туда они не последуют.