Грозовой Сумрак

Мокрая одежда давит, противно липнет к телу, мешает дышать. Пальцы намертво сжались на тонкой рукояти дареного ножа, ногти впились в ладонь до боли, до крови — но расслабить их нет никакой возможности — так велик страх выпустить из рук эту величайшую драгоценность, дар западного Холма, частичку моей осени.

Тихо вокруг — только поскрипывает приоткрытая дверь. Щеку холодит гладкий каменный пол, от сквозняка начинает трясти, как в лихорадке — но сил на то, чтобы встать, у меня не осталось.

Ощущение чьего-то присутствия, тяжелый взгляд, скользящий по затылку, как невидимая ладонь — и бархатная тьма с сиреневыми искорками, затопившая сознание...

Мне снилась черная вода.

Теплое подземное озеро, невозмутимое, спокойное, заключенное в тиски каменных берегов. Аметистовые друзы, проросшие сквозь скалу, как причудливые цветы, прячущие в своей сердцевине крошечную сиреневую искорку. Чье-то невидимое присутствие под сводом пещеры — я слышу биение его сердца, как частые равномерные удары молота по телу скалы, слышу его ровное размеренное дыхание.

Кто ты? Где ты?

Тьма, обступившая меня, молчит, но наступившую тишину вдруг разрывает громовой раскат...

Такой реальный, ощутимый, что я вздрагиваю — и просыпаюсь в чужой жесткой постели. Вспышка молнии осветила погруженную в сумерки комнату через окно, забранное мозаичным стеклом, — и выхватила из темноты сидящего рядом со мной на краешке постели мужчину, от которого веяло прохладным ветром, живо напомнившим о заметенном первым снегом поле, о сером небе и тоскливом волчьем вое, доносящимся со стороны черной кромки елового леса.

— Габриэль? — голос у меня тихий, чужой, хриплый, будто бы сорванный долгим криком в никуда. Мужчина, сидящий на краю постели, шевельнулся, блеснула золотистая искра — и на фитильке тонкой оплывшей свечи затрепетал робкий лепесток пламени, осветивший лицо, склонившееся надо мной.

Тонкие темно-серые брови вразлет, похожие на узкий ивовый листок, обманчиво-хрупкие, резкие черты лица, четко очерченные губы и острый подбородок. Глаза — как небо, затянутое грозовыми тучами, не то серые, не то сиреневые с темным кольцом по краю радужки. Небрежно заплетенные в длинную косу волосы кажутся присыпанными пеплом — странный переливчато-стальной цвет, который бывает только у фаэриэ или их потомков.