Грозовой Сумрак

— Восхитился фаэриэ, проводя лезвием ножа по тыльной стороне запястья. — Интересно, а зачем цветкам такие зубки? Расскажешь, маленькая ши-дани?

— Отдай, пожалуйста, — я протянула руку, чтобы забрать дар Холма, который даже на расстоянии слегка покалывал ладонь остренькими иголочками скрытой силы. — Это кусочек моей осени, который всегда со мной.

— Вот значит как... — Он задумчиво покрутил нож в руке, а затем — вернул его мне рукоятью вперед. — Значит, вот что позволяет этим цветам цвести, несмотря на Сезоны...

Они как бы и не выходят из дома. — Фаэриэ замолчал, будто о чем-то задумался. — А ты покажешь мне свой дом, моя маленькая ши-дани?

Тянущиеся к моей шее тонкие пальцы-веточки сумеречного призрака, скривленный в беззвучном вопле рот, лицо — искаженная пародия на облик дриад. Пронизывающий притихший лес волчий вой Ильен, туман, стелящийся над озером Керрех...

Листовидное лезвие больно оцарапало пальцы, я вздрогнула, поспешно убрала нож обратно в сумку и принялась одеваться.

Очень хочу надеяться на то, что нимф с изнанки Сумерек интересовала только я, а не моя зимняя сестра, что вышла в мир людей в волчьем облике.

Не могу припомнить ни одного случая, чтобы сумеречные призраки нападали на лесного зверя, предпочитая питаться людьми, но... Раньше они не появлялись на склонах Алгорских Холмов, не подбирались так близко к водам озера Керрех.

— Мой дом далеко, да и путь мой лежит совсем в другую сторону. — Холодной змеей скользнуло вдоль спины нехорошее предчувствие, и я, путаясь в длинном подоле платья, подошла к разбитому окну, выглядывая наружу.

До самого горизонта раскинулась безмятежная сапфирово-синяя водная гладь, тихим шелестом отзывались волны, набегающие на небольшую песчаную косу где-то далеко внизу, у подножия скалистого берега. Наверняка во время прилива она полностью скрывается под водой, а буря превращает эту уютную бухточку в бурлящий котлован...

— Океан... Неужели меня так далеко занесло... — еле слышно шепнула я, опираясь на усыпанный битой стеклянной крошкой подоконник и почти не чувствуя боли от врезавшихся в кожу кусочков витража.

Мои плечи почувствовали тяжесть рук фаэриэ, остановившегося у меня за спиной. Он потерся щекой о мои волосы, прижал к груди так, словно боялся, что я вскочу на подоконник и попытаюсь лететь без крыльев.

— Завораживающее зрелище, не так ли? Если видеть его слишком часто, может показаться, что океан зовет в свои глубины, а в шелесте волн чудятся голоса морских русалок.