Грозовой Сумрак

Впрочем, на поверхность они поднимаются лишь во время бури, как та, что была вчера ночью. — Рей скользнул ладонью по моей руке — горячие, сильные пальцы сомкнулись на моем запястье, медленно поднимая его к губам фаэриэ. — Ты порезалась, маленькая ши-дани... и твоя кровь такая же красная, как у меня... — Кончик его языка скользнул по свежей царапине, оставленной неосторожным обращением с даром Холма. — И такая же соленая... Скажи мне, кто тот Габриэль, именем которого ты назвала меня ночью?

— Еще один житель Холма. Сосед, можно сказать.

— Твой любовник? — фаэриэ скользнул губами по моему запястью, чуть прикусил кожу, осторожно, бережно, будто бы пробовал меня на вкус.

— Нет. — Я попыталась отнять запястье, и фаэриэ неохотно выпустил мою руку, приобнимая меня под грудью и не желая отстраняться. — Мы никогда не спали вместе. Он считал, что это нам обоим не нужно. Что он нашел во мне что-то другое, нежели женщину для любовного ложа.

— В таком случае, он просто глупец. Или, быть может, ши-дани твоего Холма не могут испытать с тобой то же самое, что я испытал сегодня ночью.

..

Наша с Габриэлем игра на двоих в канун Самайна всегда была восхитительно-странной, наполненной жаром в крови из-за ощущения шутливой погони, которая на самом деле была всерьез. Поцелуи холодного ветра на лице, снежная пыль, что прокатывалась по разгоряченному неистовым бегом телу, как обрывки нежнейшего покрывала, волчий вой, что становился прекрасней песней во славу луны, жизни и близкой зимы. И король Самайна, что тенью следовал за мной, призраком появлялся среди оголенных осенью деревьев, зелеными огнями волчьих глаз выглядывал до тех пор, пока не наступал момент, когда я становилась Его осенью, Его миром.

Сам Габриэль переставал быть ши-дани, становясь живым неистовым снежным вихрем, что на белых сияющих крыльях взмывал в густо-синие небеса, к ледяным звездам, бриллиантами рассыпанным на бархате ночного неба. Миг, когда двое становятся одним целым, когда небо тянет руки к земле, а магия Холма заполняет собой Самайн, как вода, прохладная и животворящая. ..

— Он ши-дани лишь наполовину, — я поежилась не столько от прохладного морского бриза, скользящего по лицу, сколько от голоса фаэриэ, который едва заметно подрагивал от скрытого волнения. — Рей, а где находится твой замок?

— А ты разве не помнишь, как добралась до него? Ведь нельзя прийти на мыс Иглы просто так, не заметив ничего вокруг, — ответил он вопросом на вопрос, увлекая меня за собой прочь от разбитого окна.